Во власти мифа. Боги, герои, чудовища

И грозный Агамемнон в час заката

Вздыхавший в полумраке о сестре,

Но в чем теперь царица виновата,

И вот она решила на заре

Покончить разом и с царем и с нею,

В объятиях других заснуть на миг.

И царь убит царицею своею.

И молча усмехается Аид.

Да где еще такое может статься?

Какая боль, какая благодать.

Ты победитель, надо разобраться

С женой своей, а после воевать.

И он молчал не помня, то что было,

И вспомнить он жены никак не мог,

– Да все, Елена светлая затмила.

Смотрел на Персефону грозный бог.

Он так любил, и в это есть спасенье,

Для бога тьмы, а что твоя жена.

И где-то на рассвете в миг прозренья

Проснется в страхе, в пустоте она.

Кто виноват? Что делать мы решили,

И снова Керры грозные хрипят.

И мечется душа, как странно жили.

И умирали все века подряд.

А страсти были так темны порою,

Что никому той боли не унять,

И вот она сражается с сестрою,

Готова всех царица убивать.

Но где —то сын и вздорная Электра,

Отмщение готовит при луне,

И понимает в мире нет ей места,

Что эта жизнь, она лишь сон во сне.

Ламия

(Греция)

Человек, превращенный по воле волшебника в животное, сам волшебник, который ночью становится волком, собакой, котом – знакомая во все времена история. Некоторые утверждают, что их род ведется от какого-то чудесного волка, предка и гордятся этим.

У славян сохранили самые древние сказки о девушке —оборотне, она была наполовину рысью, наполовину человеком.

И оставив мужу своих детей, отправилась в заповедный лес, не могла с ними встречаться.

Подобное чудовище у греков называлось ламией.

Это тоже была молодая девушка. Ее тело в верхней части человеческое, наполовину покрыто чешуей какого-то неведомого животного, голова и грудь женские, человеческие руки, а на ногах копыта.

Но говорят, что первоначально она была прекрасной женщиной, царицей Ливии.

Увидел царицу Зевс и влюбился в нее, как с ним часто, бывало.

И как потом случалось, Гера узнала об этом. Она решила отомстить царице за то, что та осмелилась любить ее мужа. Богиня оставила ее в живых, но превратила в животное. Только чтобы не путать с обычными животными, у нее оставались женские черты. Не могла она теперь ни тому, ни другому миру принадлежать.

Но и этого показалось мало грозной Гере, она лишила ламию сна. Теперь та бродила по ночам, не находя себе места, пугала всех, кто попадался ей на пути.