«Эх, жизнь штилем не балует!». Морские повести и рассказы

Нам казалось, что нас соединила Галактика.

Джим не смотрел на нас. Он демонстративно отвернулся и делал вид, что его очень интересует молодая луна.

Утром мы вылезли из спальника. Джима у палатки не было.

– Неужели обиделся? Приревновал? – подумал я и стал волноваться.

– Где ты, мой благородный друг? Вернись, дружище!

И вдруг мы увидели Джима. Пес бежал как-то странно. Голова его все время клонилась к земле. В пасти собаки трепыхалось что-то серебристое. Это был кижуч, нерест которого мы видели на ближайшей реке.

Джим подбежал ко мне и выплюнул из пасти еще живую рыбу с выпученными глазами, и, довольный собой, бухнулся рядом, ожидая похвалы и заслуженной ласки.

– Какой ты молодец! Добытчик! Кормилец наш! Чудо ты мое несравненное!

Джим молча слушал похвалу и презрительно смотрел на Леру, а его хвост гордо крутился в восторге. Я потрепал его загривок, обнял и прижал к себе.

– Никому я тебя не отдам! Ты моя умница!

Пес гавкнул от счастья, встрепенулся и, вскочив, помчался по тундре, словно рыжий песчаный ветер.

На следующий день мы с Джимом ушли в очередной маршрут. Нам предстояло опробовать береговой клиф, который возвышался, как утес, над обширным простором западно-камчатской тундры и Охотского моря. Я полез с геологическим молотком на скалу, а Джим умчался в тундру гонять куропаток. Утес состоял из двух нависающих над морем жандармов. Зацепов на скале было мало, и я, прижавшись всем телом к каменистой круче, пополз вверх, чтобы опробовать контактную зону между разновозрастными породами, где просматривались небольшие прожилки кварца.

Где-то внизу плескался прибой – начинался отлив. Прижавшись к холодной отвесной скале, я начал карабкаться вверх по трещине, прощупывая и нагружая каждый зацеп. Под ногами шевелилась маленькая скальная полка, а внизу обнажения торчал сильно искореженный ветром скальный выступ. Ступни ног дрожали от напряжения, а коленки тряслись от страха. Мне нужно было добраться до расщелины, где в трещинах просматривалась четко выраженная, сверкающая толща жилы.

Я попытался дотянуться до зоны трещиноватости с жилой, чтобы отколоть образцы пород из рассыпчатых обломков. Но ноги мои предательски задрожали, руки оторвались от камней, и я, как подбитый ястреб, рухнул вниз, разрывая глубокими ссадинами оголенные ладони. Пролетев двадцатиметровую пропасть, сшибая выступы выветренных скал, я плашмя тяжело рухнул у подножия своего внезапного надгробья и с ужасом понял, что мне каюк.