Мальчик как мальчик

Пока тянулись эти томительные минуты, двое на скамейке сидели, словно зачарованные, и даже не глядели друг на друга.

Лунные фонари висели в воздухе. Тени позади неслышно двигались.

– Так о чем это мы? – спросил Берлиоз, поворачиваясь к собеседнику. – Я по-прежнему уверен: ваша поэзия, милейший Иван, хороша. Она актуальна. Эти ваши белые копейки, черные рублевки… простые, понятные образы, народ их любит. Но есть одна крохотная неувязка… на уровне ощущений…

Сидящий рядом поэт напрягся.

– Вы же в курсе нынешних трендов, – продолжал редактор.

 – Недаром вас в «Русский Крокодил» взяли («Недаром», – подтвердил поэт). – И рифмы свежие. Ну, как у вас там: под сиденьем бомба из пластика, на стекле нацарапана свастика…

– А что не так? – спросил Иван Бездомный.

– Нет, всё очень неплохо, повторяю. Долбить систему – так уж долбить. Разве что с точкой зрения надо определиться. Вот, к примеру, ваш лирический герой – он на стороне добра или на стороне зла?

– А на чьей стороне надо, чтобы напечатали?

– Ну… добро как бы в приоритете.

Но зло регулярно имеет его сзади.

– Тогда добро не подходит, – огорчился поэт.

– В финале они меняются местами. Да вы не волнуйтесь так. Не воспринимайте буквально… я ведь все шучу.

– Значит, берете? – обрадовался поэт.

– Не надо торопиться. Я же сказал: надо определиться с точкой зрения. Я должен поближе узнать вашу. Вы – познакомиться с моей…

Иван ухмыльнулся:

– Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду…

Не успел редактор объясниться, как на станцию с леденящим душу воем прибыл поезд.

Игра теней на время отвлекла внимание зрителей. Но двое на лавке продолжали о чем-то говорить, склонив друг к другу головы.

– Вот и славно, Ванечка, что вы меня поняли, – закончил Берлиоз. – Полагаю, теперь ваш поэтический сборник будет принят в печать. Никаких препятствий к тому более нет.

В это время тень возникла в отдаленной арке, возникла и приблизилась. Сполохи огня послушно улеглись, и стало понятно, что тень принадлежит солидному господину лет сорока, в темной двойке, с залысинами и косичкой цвета воронова крыла, отменявшей его полное (во всем остальном) сходство с портфельным инвестором докризисных времен.

И верно: был он при портфеле и при чрезвычайно дорогом галстуке. Ботинки на кожаной подметке стучали по мрамору, как копытца.

Замедлив шаг, человек с портфелем поравнялся с сидящими. А там и вовсе остановился.

– Так, стало быть, так-таки и нету? – спросил он грозным мефистофелевым басом.