Карельская сага. Роман о настоящей жизни

– На Черном, конечно, не был, а на других был.

– Заливаешь ты, Алексеич. Не уговаривали меня, мне наоборот интересно было!

Алексеич засмеялся. Ему нравились такие короткие споры, когда в результате всё сводилось не к поиску ответа на какой-либо вопрос, а к окончательному и бесповоротному запутыванию всех нитей, версий и мнений. Мерзли и затекали руки. Приходилось переминаться с ноги на ногу, чтобы ступни не начинало покалывать. Алексеич не любил зимнюю рыбалку: ему хватало холодов и трудностей без этого. Идти соглашался он только из-за Кирилла, которому сбор грибов, ягод, рыбалка были по душе.

Каникулы летели быстро. Встреча Нового года прошла тихо, без лишней помпезности. При пустом прилавке поселкового магазина Лене удалось накрыть довольно приличный стол: часть зарплаты в колхозе председатель распорядился выдать мясными костями для холодца. Это было большое подспорье.

Привычно потрескивала печь, на столе в банке стояла толстая свеча, освещавшая своим дрожащим пламенем добрую половину дома. Пахло квашеной капустой, картошкой в мундире и мандаринами.

В углу, увешанная самодельной мишурой, стояла в ведре большая еловая лапа с шишками. На хвое и шишках каплями проступала смола. Она поблескивала, добавляя всей обстановке вокруг волшебства. У соседей весело лаяла собака: тетя Софья крутилась на кухне с самого утра и периодически выносила собаке то кости, то какие-нибудь очистки. Мухтар, большая пятнистая молодая дворняга, с жадностью съедал всё без разбора. Мухтара взяли после того, как старую собаку Пальму после первого мороза сожрали подошедшие к деревне волки.

– О чем думаешь, Кирюш? – спросила Лена, когда после ударов курантов, прослушанных по радио, Кирилл прильнул лицом к стеклу и принялся что-то высматривать.

– Ни о чем, мам. Вспоминаю. Мне тут Алексеич рассказывал, как мы на Черное море ездили. Жалко, я тогда маленький был, не помню почти ничего. Помню деревья с мандаринами и как в бассейне плавал. И в море, только холодно было. Как обратно на самолете летели и меня тошнило.

А больше не помню ничего. Мы ведь еще поедем туда?

– Не знаю, Кирюша, не знаю. Это всё так дорого. Тогда было дорого, а теперь и подавно.

– А если будут деньги? Если я окончу училище и буду зарабатывать?

– Тогда поедем.

– Честно поедем? Или ты сейчас так говоришь, чтобы я не волновался просто, а как заведу потом об этом разговор, так одни отмазки будут?

– Честно, Кирюш, конечно, поедем. Не думай о деньгах, если о них думать, можно с ума сойти.