Самбор

Сложно осознать, что зачастую вокруг лишь глупые люди по отношению к твоей личности, и ты далеко не свод знаний и правил, который обязан прочесть каждый. Желание и интерес доступны немногим, а терпение в познании кого-то другого – это редкость. Ведь намного легче создать самому образ человека и хвалить себя за проделанную работу в тот момент, когда этот человек на старте к разочарованию, а финиш тебя поистине удивит.

Может быть, я была неправа и решение существовать в параллельном от брата пространстве является ошибочным, но эти чувства оправданы.

Моей вины нет в том, что он предпочел такую жизнь, а не иную. Бесконечно оглядываясь и наблюдая, я не устану думать, что мало кто способен на выбор или движение против ветра. Можно долго говорить о том какой он стремительный и холодный и лишь мгновение о том, что его можно побороть. Но, с другой стороны, никто не говорит о мире, который прячется за стеной пронизывающего воздуха.

Если хорошо подумать, то могу твердо сказать, что я одна из немногих, кто встречает так часто и много комелей.

В верховной палате давно раздор, неустанно боги спорят и раскручивают шар судьбы, который с какой стороны не посмотри, ровный и не нуждающийся в изменении. По мнению самого шара. Каждый, в ком есть хоть капля божественности, принадлежит небесам и блуждая по земле лишь путешествует, держа в голове воспоминания о доме. Многие путают это с безумием, но есть тонкая грань, за которую либо переходишь, либо остаешься на месте. А бывает и вовсе забываешь о ней. Деяна нельзя назвать комелью. Он не отрекался от небес и не был изгнан, он просто забыл про черту, о которой и не помнил. Однако, что я, что брат были детьми комели. Наша мать была изгнана за бунт, что мог расколоть небеса, на которых ей не посчастливилось побыть и дня. Она была одним из старейших оружий богов, одной из первых, и в какой-то момент оступившейся. Хотя ей так совсем не казалось.

Почему мои мысли коснулись комелей? Потому что Деян был ей по своей врожденной натуре.

И именно это так сильно нас отдалило. Я всегда считала, будто являюсь наследницей матери и однажды займу ее место. Так было до момента, когда пришлось узнать, что комели изгнанники и не имеют права распоряжаться своей судьбой. Если бы не Воронвэ, то я никогда не смогла бы владеть оружием матери, что теперь лишь память о ней, а не дар богов и знак силы человека, который удостоился чести стать божеством.