Самбор

Растираю теплые капли пальцами и облизываю один из них. – Ты обрек на погибель три невинные души, превратив их рассудок в тарелку перемешанных круп. Это ведь ты украл камень и у моей матери? Да, знаю, что это был ты. Я всегда это знала.

– Я делал то, что было велено, – мужчина наклоняется ко мне и тычет в лицо толстым пальцем. – Сначала твоя мамаша, потом этот чудак Самбор, еще и этот тупица Верналь. Все вы обрушились на мою голову с этими проклятыми камнями, словно я этого хотел. Мне нужны только рабы и их хлипкие тела.

То, что ты оказалась дочерью той сумасшедшей – это твоя вина. Была бы человеком, то сдохла бы давно и не страдала! Не смей винить меня в своих страданиях! Это только твоя вина!

Господин снова бьет меня по лицу и швыряет толстую книгу в угол комнаты, где тут же в воздух поднимается пыль.

– Верналь, говоришь… – бормочу, уставившись в дрожащий пол. – Так вот куда он делся. Он так долго служил Бронде и не посмел обзавестись потомками, не предал ни одной идеи. Вот почему его камень до сих пор здесь.

В стенах этой грязной башни. Я даже не желаю знать причину смерти, ведь прекрасно понимаю, что она никогда не была тебе нужна. Ты истинный потомок тех, кто тиранил богов и их божественных детей столько столетий… Где Бердыш, который принадлежал Вернальду? Как ты его убил?

Мои вопросы утонули в грохоте.

Встаю с трудом не из-за усталости, а из-за переполняющего гнева, который сковывает руки и ноги, заставляя спазмы скручивать замершие мышцы. Почему замершие? Потому что холод – это верное безумие, которое кажется спокойным и равнодушным, но наполняет твое тело невиданной силой.

Будь то ребенок или женщина, в таком состоянии каждый из нас способен на убийство. Каждый.

Я потираю слегка опухшую щеку и тихо смеясь достаю кинжал, который давно перестал блестеть на свету. Шаг. Еще один. Хватаю Господина со спины за горло и замахиваюсь кинжалом. Как прекрасно, что он ниже меня ростом. Почти со свистом рука падает и с тяжелым хрустом вонзается в голову.

Лезвие с легкостью пробило череп, войдя до самой рукояти. Мужчина падает, с грохотом рассыпая вокруг монеты, которые весело бегут по полу.

Пожалуй, оставлю этот кинжал здесь, в честь того, что прошлое теперь навсегда в прошлом. Взамен заберу два камня памяти, которые чудесным образом попались мне прямо в руки. Поверить не могу, что все это время они были здесь и пылились в таком чудовищном месте. Чудовищном, потому что тут и правда обитало очень долго чудовище.