На службе весны строевой. Стихи

Очкарик

Ночь налево, направо пока река,

жёлтый месяц в один киловатт

разгорается в линзах очкарика,

что на деле – сорви-голова,

рвут подсолнечник трассеры плётками,

за врагом обнаглевшим следя,

он забил с передка улепётывать —

вызывает огонь на себя,

пусть дадут не совсем аккуратненько,

пусть не всюду во вражью броню,

убеждает оглохших соратников:

отходите, а я догоню,

сколько против природы ни рыпайся,

обживаешься здесь и сейчас —

на руках, по ухабам и рытвинам,

притащили героя в санчасть,

где хирург поучает конкретную

медсестру, матерясь слегонца —

не греми, в головах, инструментами,

напугаешь до смерти бойца.

Переговоры

И пошел, куда не зная,

С автоматом у плеча,

«Белоруссия родная…»

Громким голосом крича.

    Давид Самойлов

Крякнул мир, но корма вдосталь,

и с кредитом не беда,

только обезьянья оспа

зачастила в города,

развелось мышей и мошек,

осень с мылом моет пол,

супротив кацапа может,

но сдувается хохол,

под бандеру как ни стригли,

где топтался восемь лет,

приогрёб, заправив в стринги

импортный бронежилет,

знал бы раньше, воля Божья,

понимал бы, что не зря

за порогом Запорожья тоже

русская земля,

он её в окопах лопал,

сам под дождиком раскис,

а кацапы по Европам

прогуляются без виз

шляхте выписать по шее,

англосаксам врезать в кость,

как же так, без приглашенья,

извиняйте, так пришлось,

не сыграл покамест в ящик

наступив на джавелин —

притворившегося спящим

Байдена расшевелим,

непременно ждите в гости —

надо бы, умерив прыть,

взвешенно, без лишней злости,

за Донбасс поговорить.

Проза жизни

В чистом поле не вера, а Верка

перекатную голь родила,

прикорнула в конвульсиях ветра,

а проснулась – такие дела,

и – до вечера снова на выпас

подрастающих папье-маше:

кто родился в рубашке на выпуск,

кто в гнилой телогрейке уже,

то сажает вредителей Сталин

то трясёт кукурузой Хрущёв.

Гоголь помер, а страхи остались,

потому что боимся ещё,

мы живых уголков детсадисты,

физкультурники уличных драк

и на милость врагу не сдадимся,

потому что не ведаем как.