Эмигрантка… Рассказ

Войновскую это не удивляло: ей приходилось уже видеть эти обезумевшие глаза и слышать глухой срывающийся голос не веривших в свое счастье людей, которым Войновская стремилась помогать в меру своих скромных сил и возможностей.

– Ну что же, – сказала она, вставая, – вот и замечательно. Я оставляю вам их адрес. Это в предместье М., довольно далеко от вашего округа…

– Нет, нет, это совсем даже ничего! Если бы вы знали, как я вам благодарна, что это для меня значит…

– Знаю, мадемуазель. Я сама была в схожем положении.

Слава Богу, мы еще не разучились помогать друг другу. Это ведь необходимо, чтобы оставаться людьми. Верно?

Войновская остановилась на пороге, поймав на себе нерешительный взгляд Лизы.

– Вы что-то хотите у меня спросить?

– Мне очень неловко… Но… если все выйдет благополучно… как вы думаете, могли бы они дать мне… некоторый аванс? Я задолжала за комнату.

Конечно, этот вопрос Войновская должна была предвидеть и предвосхитить, и теперь она чувствовала себя ужасно неловко.

– Разумеется, – как можно мягче проговорила Ирина. – Они кладут нескудное жалованье, и аванс в таком случае – дело вполне обычное.

На том они и распрощались. Войновская ушла домой с легким сердцем от чувства исполненного долга, а Лиза еще долго стояла возле закрытой двери, силясь убедить себя в том, что все это происходит с ней на самом деле. Ужин ее давно остыл, а она все стояла и стояла и очнулась лишь тогда, когда часы пробили девять. Лиза медленно обвела взглядом свою комнату, с тоской посмотрела на прерванный ужин и, глубоко вздохнув, как только что сдавшая экзамен гимназистка, начала готовиться к предстоящему визиту.

Она внимательно перечитала оставленную ей записку с адресом, вынула из шкафа свой выходной костюм и растерянно посмотрела на свое отражение в старом зеркале. Теперь только Лиза заметила, как сильно она изменилась за последнее время. Ей показалось, что теперь она еще больше стала похожа на маму, и ее сердце вновь заныло от застарелой незаживающей раны. Собранные на затылке русые волосы, уставшие глаза, бледное осунувшееся лицо. Такой Лиза запомнила маму перед уходом из родного Новочеркасска, такой она увидела себя в тот незабываемый вечер. Она тяжело вздохнула и, силясь улыбнуться, тихонько пролепетала:

– Неужели, наконец, наступит для вас это «завтра», мадемуазель Шевельская?..

***

Следующим утром, боясь опоздать к назначенному времени, Лиза вышла из дома пораньше.