Мы здесь живьём. Стихи и две поэмы

2014 год, Донецк

«И, хотя моя цель – не вырасти, но расти…»

И, хотя моя цель – не вырасти, но расти,

ужасаясь дремучести воздуха над головой,

я всегда вспоминаю, что здесь полегли костьми,

уходя в забой, уходя в запой.

По стеклянное горлышко узких шахт.

Четверенили потихоньку, как муравьи.

Не отмыть под ногтями, и в пальцах суровый такт —

сама соль земли, сама боль земли.

Словно стон роженицы – выдох, вдох —

нарастает рокот внутренних галерей.

Уповай на Бога, но помни, что этот Бог

не жалеет даже собственных сыновей.

Но руда-земля тебя любит – вторая мать,

подземелий пыль не похожа на стылый прах.

Если цель твоя – выстоять, так учись стоять,

но тебе в этом не помощник страх.

2014 год, Донецк

«И, хотя моя цель – не вырасти, но расти…»

И, хотя моя цель – не вырасти, но расти.

Ты, когда упрямишься, – румянишься, хорошеешь.

Я тебя целую чуть ниже незагорелой шеи,

влажный поцелуй – укол в позвоночный столб.

Мне твоя рубашка к лицу, к бедру, рукав широк.

Я тебе не лгу, так, изредка, привираю даты.

Я по всем статьям и параграфам виновата —

обвиняемый в бедствиях молодой восток.

Стреляный воробушек, а как мало жил,

оставляй следы, тёмные проторённости,

меховыми гроздьями видятся нам условности.

Мы в тисках зашоренности гостим

парочку веков, для других два дня.

У тебя рука тоньше птичьей лапки,

изучаю твои странности – вежливости, повадки.

Снег пошёл, и градусник до нуля,

задержался ртутью, с места не подтолкнуть.

В заоконное королевство протрём глазницу,

всё, что здесь возможно, с нами ещё случится.

Третья мировая, Авдеевка и Бахмут.

2011–2022 годы, Донецк

«Город мой. Тот, где с детства отсутствует море…»

Город мой. Тот, где с детства отсутствует море,

и повсюду степь – невозможно рыжая с янтарём,

словно вечный рассвет, как картинка на мониторе,

словно юность отца, упакованная в альбом.

Не сдержаться, когда прикасаешься к камню,

когда трогаешь тёмную землю, что на крови.

Если ты здесь родился, то родился ты неслучайно

в чёрнокаменном городе, что стоит на краю земли.

И до взморья отсюда добраться – две сотни гривен

по наезженной трассе, не так ли, – знакомая блажь?

Но ведь ты здесь родился, а значит, не будь наивен,

эта степь – твоё личное море, твой дикий пляж.

Под обветренной кожей, под веками, в подреберье

море плещется, как живое, – искрит янтарь.