Побег

Обёртки от конфет замерли на столе в рваных позах, словно разбросанная одежда, которую в спешке сняли в коридоре. Только одна конфета была одета в обёртку и лежала немного в стороне, наблюдая за беспорядком. Окно подпирала ночь, привалившись своим тяжёлым плечом, не выпуская наружу свет. На кухне сидела она, Лена, где-то в глубине квартиры спали её муж Саша и дочь Марина, пока она пила тут чай с конфетами. Где-то далеко отсюда были её сыновья – Лёша и Денис, которых она редко слышала по телефону, ещё реже видела своими глазами.

Ещё дальше её сыновей где-то стоял на берегу моря домик, в котором счастливо улыбались его жители, просыпаясь утром и выходя с кружкой чая на улицу, чтобы посмотреть на безмятежную бирюзу вдоль горизонта. За домиком простиралась её нафантазированная жизнь, до которой нельзя было ни на чём ни доехать, ни долететь, ни добежать, о которой можно только читать или мечтать. Немного подальше жил своей далёкой жизнью её отец, бросивший их с мамой ради какой-то Лиды, всё время обижающийся, как будто не он их всех бросил, а они бросили его. Здесь же была только она со своими не своими конфетами и чаем, с усталостью от конской работы, с гуляющим по городу вирусом, загоняющим народ в больницы и могилы. Усталость резко потянула веки вниз, закрывая глаза от бьющего света одинокой лампочки под потолком, и Лена решила, что на сегодня достаточно посиделок и размышлений. Завтра с утра снова на смену, снова залезать в этот скафандр, мобильный телефон оборачивать в целлофан, сообщения и звонки только во время короткого перерыва, бесконечные уколы и капельницы, бесконечные боли и страдания, сгоревшие молодые жизни – и всё это за смену в двадцать шесть часов, за которые бухгалтерия обязательно что-то да не доплатит, ведь им тоже хочется кушать не просто хлеб с маслом, но с икрой, а главному врачу дачу хочется достроить и детей в Москву отправить учиться. Её дети отучились, и теперь она их редко видит, зато часто видит Марину, хотела бы реже видеть Сашу, хотела бы совсем другой жизни, хотела бы сбежать, но жизнь держит за ноги кандалами. Вот бы жизнь так отца удержала, но никто его удержать не смог, смогла удержать только Лида.