Музыки прозрачное крыло. Лирика о музыке и музыкантах

Князь Игорь, разрывая путы снова

Предстанет у Путивля в миг рассвета,

И музыка звучит, и смолкло слово,

Ей вторит гром, она в обрывках ветра…

Изгнанники

Лунный свет таинственный и странный,

Пианиста осветил внезапно,

В городе далеком, безымянном

Жил он то с тоскою, то с азартом,

Женщины его боготворили,

А мужчины страшно ревновали,

Дни в песок бесследно уходили,

Только ночи страсти волновали,

В музыке его жила стихия,

И стихи известного поэты,

Снова в грезы века уносили,

И серели среди звезд рассветы,

До России им не дотянуться,

Да и нет прекрасной той России,

Как же он мечтал назад вернуться.

Как его в Париже все бесили.

Странное создание, иностранец,

Им даривший горечь и презренье,

Исполнял какой-то дивный танец,

И транжирил снова вдохновенье.

Усмехались дикие французы,

Русские понять его пытались,

Не осилив ностальгии груза,

На чужбине где-то затерялись.

Музыкой назад лишь он вернется,

Чтобы в той стихии закружиться,

И увидеть призрачное солнце,

Только в зеркалах не отразиться.

В городе далеком, безымянном

Жил он то с тоскою, то с азартом.

Лунный свет таинственный и странный,

Пианиста осветил внезапно.

Белый вальс для Маргариты

И радость бытия как должное приемлю,

Полет в тумане грез. И голоса с земли,

А знаешь, Мастер мой, нам не покинуть землю,

Нам не остаться там без веры и любви.

Холодная печаль, печать иных столетий

Согреет нас вдали, еще поможет жить.

И только странный свет на том и этом свете,

На бал зовет напрасно, и Штраус там горит.

Звучат в сиянье звезд тех вальсов переливы,

Дома, аллеи, сад, все кружится вдали,

Не верила, мой друг, что можно быть счастливой,

И как-то обходилась я без земной любви.

Но вот в тиши аллей мы встретились внезапно,

И все летело прочь, а ветер напевал,

Что можно улететь, как птица, только завтра

Нас ждать с тобой не будет тот звездный карнавал

В печали бытия мы были все едины,

И нам не разобрать, кто прав, кто виноват.

Лишь звездный плащ на мне, но кто его накинул?

Один суров без меры, другой же плутоват.

И рукопись романа сгоревшего в тумане,

Тебе вернула снова, а ты как будто рад.

Нас не поймет Угрюмый, Пилат нас не обманет.

И что еще осталось? Покой, нет маскарад.