Предшественник

У тёти Саши недовольная мина: не дай бог, ребёнка хвалить! И тётя Лика добавляет:

– Но это ещё не повод для хвалы.

Они думали, моя жизнь будет медленной фугой с небольшими вариациями и подготовленным crescendo.

– Вот жили! Прямо барчонок какой-то! Рояль в доме! На что, на какие шиши?

Помнится, школьник Вита хотел играть на гитаре. Он познакомился с пареньком, у которого гитара была! И вот Вита приходит к этому мальчику домой, ждёт, когда тот оттренькает гаммы. «На, побренчи». Вита «добренчался» до модной мелодии.

А паренёк с гитарой не мог дальше «до, ре, ми, фа, соль…» У него не было таланта. А у родителей Виты не было денег, не только на гитару, на ботинки для них с братом и на туфли для сестры.

О т е ц. Папа Сергей Владимирович Гусельников. Ему тридцать девять, но он главный инженер и вот-вот, – директор. И в семье он главный, но и он – во фрунт, хотя и шутейно, перед дедушкой Константином Ивановичем. У отца властные манеры, хотя я его не боюсь. Я его обожаю.

– «Гусар всё тленно под луною!»

Я не понимаю его шутку, хотя стихи – не чужая мне стихия.

В гостиной полумрак. Отец – в кресле. На нём (утро выходного дня) халат, перетянутый в талии поясом с «бомбошками». «Приют» Шуберта. Романс какой-то зловещий: «Голые скалы – мой приют». Будто жалоба великана: «Душу всё те же муки томят…» Но отец любит этот романс.

А вот и финансовый исток! И муки его томят. Минорный романс… Отец Виталия, не дослушав до конца, вполне вероятно, захохотал бы. Хохот особенный.

От низких нот – в штопор визга. И те, кто на этот момент рядом, как по команде, – в хохот.

Бийкин удивлён, недоволен: «воспоминания», и нет – о редакции! Да и глупости никакой.

В доме тишина, и во всём Удельске… Но локомотив, колёса о рельсы бьют: поезд с юга – на север. А вот и встречный: с севера – на юг…

Глава вторая

(6 февраля, четверг)

Звонок с того света

«Книга амбарная» – неплохая находка, вот только, как бывает в книге, нет фотографии автора.

На работе – к начальству – и ляпает:

– Лёня, я нашёл дневник Гусельникова…

Кочнин на миг лицо закрывает, как от огня.

– Не может быть! Там не могло уцелеть… – не нравится Леонтию находка, будто она для него именно опасная. – И что он там пишет? Наверное, про редакцию?

– Нет-нет, Лёня, мемуары нудные.

– Понятно. Умер бывший фотокорр…

– …он фотографировал лучше Валуя…

– Да что ровнять! – разворот к сейфу, где хранит альбом, любит им хвалиться.