Однажды в Питере

А актёры и актрисы… возможно, в этом и есть их очарование? Хищные птицы тоже красивы, ими даже можно любоваться. Если ты не мышь.

Но вот, на втором часу вечернего пира в гримёрке автору истории, которая успешно ставилась на сцене театра, стало казаться, что она стала серой, маленькой мышью, за которой уже полчаса следит жирный, но от этого не растерявший своей силы, коршун.

Он особенно выделялся среди изящных орлиц, соколов и соловьёв театра – старый коршун, с холодным взглядом. Он не пел, не играл в театре – он давал на него денег.

И поэтому мог прийти в любой момент, заглянуть куда угодно и увезти отсюда кого угодно.

В этот раз Коршун пришёл на праздник. И присмотрел её. Артисты заметили это, и иногда бросали на девушку взгляды – кто-то сожалеющие, кто-то сочувствующие: она ко всем относилась дружелюбно, в интригах не участвовала, так что врагов у неё не было. Почти. Только он – её личный антагонист.

Она думала как сбежать, одновременно с этим мило разговаривая с Коршуном.

Представить себя в его постели для неё было смерти подобно, оказаться там – было смертью. Никакой душ после, никакие украшения и привилегии не смогли бы компенсировать это. Давя в себе желание прямо сейчас скинуть хищную лапу Коршуна, обвившуюся вокруг её талии, и высказать всё, что она думает о его липких взглядах и планах на её тело, девушка лихорадочно думала, время от времени бросая взгляды на остальных. Артисты либо отводили глаза, либо едва заметно пожимали плечами. А некоторые вообще не реагировали, увлечённые беседой или друг другом. Время шло. Празднование превращалось в пьянку. Коршун напивался, а люди вокруг забывали о ней.

Чёрт! Надо было уйти, надо было уйти и пусть бы обижались! Но кто же знал? – отчаянные мысли мешали сосредоточиться на проблеме. А проблема всё больше сосредотачивалась на ней – Коршун слегка заплетающимся языком начал вещать о том, какой у него красивый дом и широкая постель.

Девушка вновь окинула взглядом своё окружение, ища лазейку.

На минуту она встретилась глазами с Антагонистом. Он ухмыльнулся и отвернулся.

– Мне нужно позвонить. Я ненадолго, – как можно спокойнее и ласковее сказала девушка Коршуну.

Тот ослабил свои объятия и также ласково, но с угрозой в глазах, ответил, – Только побыстрее, детка. И сумочку оставь здесь. Не волнуйся, не украдут.

Она через силу улыбнулась, выуживая из сумки телефон, и выскользнула за дверь гримёрки – в один из коридоров театра.