Вишни. Роман в двух книгах. Книга вторая

Очень хорошо, Лидия… – взяв снова в руки заявление со стола и уточнив, добавил, – ах, да, извините, Петровна!

Снова опустив бумагу на стол, прошел вдоль столов и остановившись у окна с оклеенными крест на крест бумагой стёкол, не поворачиваясь продолжил:

– Сейчас уже не то время, когда мы впопыхах собирали народное ополчение и необученные и малообученные ополченцы гибли в первом или во втором бою. Тем более девушки, которые должны рожать ещё Родине сынов, нет, не на фронт, пока не на фронт. Мы ведём набор девушек на ускоренные курсы медицинских сестёр и меддружиниц, а также набираем курсы зенитчиков-артиллеристов.

Медиков готовят у нас в Ростове, зенитчиков в Батайске. Если вы не передумали, то можете подумать и прийти с решением.

– Я уже решила. Я хочу лично уничтожать фашистов, я хочу быть зенитчицей.

– Вы уверенны?

– Да, уверенна, как никогда ранее. Вы верно сказали, что необходимо личным примером…

– Хорошо. Убедительно. Я напишу вам на работу письмо, чтобы у вас не было проволочек с расчётом.

Сейчас дам указание о снятии вас с учёта. Билет с вами? Хорошо. Напишите заявление и вот ваш будущий адрес приписки, училища в Батайске. Идите к секретарше она напечатает направление, я подпишу и в добрый путь, Лидия Петровна.

– Спасибо вам, Сергей Георгиевич!

– Да мне-то не за что. Не на курорты путёвки выдаю – на фронт, под ружьё. Я бы и сам снова пошёл, но… – секретарь не стал уточнять причину, да и понятно – это личное, зачем знать молодой девушке, тем более что она готова, рвётся буквально туда, откуда он недавно вернулся, по заключению военной медицинской комиссии.

Лида пришла в цех в приподнятом настроении. Никто не мог даже близко угадать причину изменения настроения девушки. Это было что-то невероятное: она ещё вчера падала в обморок, под действием тяжёлых душевных переживаний, а сегодня… Кто-то, даже предположил, шушукаясь с подругами, «а не сошла ли она с ума, случаем?».

– Девчонки, сегодня я устраиваю «сабантуй» по случаю моего отъезда.

Придёте?! Застолье богатое, сами понимаете, предложить не смогу, но чаю попьём точно и девичьи страдания затянем во все голоса.

– Да, что случилось? Домой уезжаешь? – первой не сдержалась Варька-доярка, так её в шутку среди своих называли девчонки швейного цеха, из-за её излишней пышности и того, что она с 16 лет успела в колхозе поработать дояркой и часто вспоминала работу и даже своих бурёнок, которых она величала по именем, т.е. кличкам.

– Нет, не домой.