Вишни. Роман в двух книгах. Книга первая

– Кума, казака к Троице, поди, подаришь Левонтию?

– Что Бог даст, кумушка! Да, должно быть. Хоть рано об этом говорить, но я б тебя хотела видеть в кумовьях, – улыбаясь своей ослепительной улыбкой, с естественным румянцем на щеках – о таких говорят «кофе с молоком», Наташа положила руку на плечо кумы и подруги, с таким видим, что ей так легче стоять.

– Так, мы же…

– Отговоры не принимаются. Сама знаешь, это святое дело. Ещё больше породнимся детьми, – Наташа сняла руку с плеча и медленно, осторожно ступая на пологом спуске от церкви, пошла домой.

***

По пыльной дороге, в ясный субботний день, накануне Великой Троицы, вниз с косогора, где ютились на плато под горой подворья семейства Домашенко, сломя голову в сторону поймы реки Тузлов, с криками и размахивая руками, мчался шестилетний пацан, до пояса голый в сшитых матерью шароварах и босиком – это был старший сын Леонтия, Николай. На нижней улице, ведущей в центр села, расположенного от этого перекрёстка в полутора километрах, он чуть не сбил Марию Фёдоровну Куценко, куму родителей, которая вела за руку, одетого, в отличие от Коли, в добротные, хоть и простые одежды, и обутого в лёгкие туфли, Стёпу.

Они посмотрели вслед мальчугану и лишь потом Мария нашлась, чтоб спросить:

– Коля, что случилось? Пожар!?

– Не-а, – не оглядываясь крикнул Колька, – мамка рожает! Я за папкой…

– Мам, можно я с Колькой?! – дёргая за руку мать, спросил Стёпа.

– Беги, только в грязь не влезь.

Стёпа с трудом нагнал Кольку, уже метрах в трёхстах от того места, где они встретились.

– Ты, чего? – спросил Колька, когда Стёпка, догнав его, тронул сзади за плечо.

– Погодь, вместе побежим!

– Портки не потеряешь, не испачкаешь? – оценив чистый повседневный прикид, совсем не подходящий для тех мест, могли под ногами ощущаться пойменные солонцы, и сама трава оставить могла трудно оттираемые следы.

– Не! Бежим, спешить же нужно.

Отец издали увидел, «летящего на всех парах» сына и его товарища.

Даже ещё не слыша слов Коли, но догадавшись о причине тревоги, так как жена была на сносях, и все ждали, что вот-вот должна разрешиться. Он быстро забросил пару навильников свежей травы, чтобы вечером положить в ясли, когда коровы будут на привязи, положил на бричку косу, вилы, и верхнюю свою одежду, запрыгнув на место ездового, и взмахнув вожжами, пустил, прытко сорвавшуюся в галоп лошадку.