Женский мир

Женщина продолжала что-то рассказывать. Возможно, о восстановлении, которое займет много времени. Или о чем-то другом. Сэм не прислушивался. Голова разболелась, а глаза закрывались от усталости. Медсестра оголила его руку и сделала укол. И он уснул, поддавшись чарующему влиянию нудного и противного голоса медсестры.

—-

Оливия Уитакер смотрела в одну точку. Вернее, просто куда-то, то есть в никуда, как это обычно бывает в подобных состояниях неосознанной задумчивости, которые возникают порой в минуты праздности, настигают врасплох во время важного и интересного занятия.

Оливия, миниатюрная зеленоглазая брюнетка тридцати четырёх лет, сидела за косметическим столиком в спальной комнате и красила губы помадой яркого розового цвета. Она держала в руках упаковку нового карандаша, прочитала несколько слов на этикетке и залипла. Транс продолжался минут пять. Возможно, организм так избавляется от груза накопившихся стрессов, открывает двери новым впечатлениям, приятным и положительным.

Оливия вышла на крытый балкон выкурить сигарету. Распахнула окно. Прямо напротив нее темнела коричневая крыша тускло-желтого пятиэтажного дома. Казалось, зданию лет сто пятьдесят, оно пустое и абсолютно безжизненное, и вот-вот рухнет. А ведь там кто-то живет. Оливия присмотрелись, но не нашла светлых окон.

Тишина во дворе. Никто не играет на детской площадке внизу, никто не выгуливает собак. Холодно и скучно.

Оливия достала сигарету, стараясь не смотреть на пачку.

В такие минуты даже эти невинные картинки выводят из себя. Не хочется все время плакать. Чего они этим добиваются? Показать, что кругом одна смерть? И без картинок ясно. Живем, чтобы умереть.

Оливия прикурила и сделала первую за неделю затяжку. Голова немного закружилась. Ступни вдруг вспотели. Странно, что я заметила это ощущение так четко и ясно, подумала Оливия. А внутренний голос подсказал делать то, чего боишься. Подумав, вытащила пачку сигарет из кармана кофты и взглянула на рисунок с полуголым мужчиной, застенчиво прикрытым в самом интересном месте тела надписью «Импотенция».

Спасибо, что не инфаркт.

Поодаль высились новостройки, из двадцати этажей и больше. Бледно-белых и грязно-серых, буро-красных и других тусклых оттенков.

Растительность вокруг них голая и черная. Обнаженные деревья вопиюще недоуменно торчат из скудной земли – будто засохшая костлявая рука мертвеца выбирается из могилы.