Омичка навсегда. Лирика и мистика

Нам покой с тобой и не приснится,

Музыка заснеженной волною

Улетает, как в тумане птица,

Выживем, и кот теперь со мною.

Укрывая белым покрывалом,

Не желая утонуть в метели,

Королева снова танцевала,

Колдовала, ведьма в самом деле

Спящий город, заслонясь от ветра,

Лик склонил над снежной колыбелью.

А мороз пирует до рассвета

В городе, укутанном метелью

.Прогулка с художником

Художник во мраке

плетется устало домой.

И в той суете городской

все мелькают картины.

Уходит реальность куда-то,

для всех он чужой.

И ангел-хранитель

его обреченно покинул.

А кто остается?

Копыта упрямо стучат,

В тумане скрываются

лики и светлые лица.

Он видит кровавое месиво,

стоны летят,

Ему остаётся исчезнуть,

пропасть, раствориться.

И он бы растаял,

но там остается она,

Прошедшая ад

и кошмар бытия Эвридика.

Она так прекрасна

и больше ни в чем не вольна,

И глохнет душа

от печали, тревоги и крика.

Сияют там звезды,

а здесь распустилась сирень.

И в этой сирени

он видит прекрасные лица.

И близится полночь,

и в бездну отпрянула тень.

Ему остается исчезнуть,

растаять, забыться.

Поверженный Демон

завоет, как призрачный волк.

Холодные лица скульптур

и немые портреты.

И гул экипажей

растаял в тумане и смолк.

И только летучие мыши

шуршат до рассвета.

В печали безбрежной

за кромкой далекой земли

Художника мир от утех

и страстей возвращает.

А знаешь, мой ангел,

по углям мы вместе прошли,

И смотрим в туман,

где один он до света блуждает.

Найдет ли свой дом

иль останется в облаке снов,

Какая усталость

сгибает поникшие плечи,

В провале проспектов,

в громадах уснувших домов

И гуле ужасном тень

Демона, скорбные речи..

БесСмертие художника

Сто лет назад в аду земных страстей

Стирались лица, проступали лики,

И лишь художник уходил в метель,

И вслед ему шептали, мол, «Великий».

Ну да, ни дома нет, ни мастерской,

Штрихи лишь недописанной картины,

И Демон увязался за тобой,

Царевна-лебедь и метель-лавиной

Окутала, и нет пути назад,

Замерзнуть, исчезая раствориться,

Поэты обреченные стоят,

Лишь силуэты, он не видит лица.