За кулисами театра военных действий

А миллиардеры… Они такие же, как мы. Только другие. Для них нет ничего святого, кроме прибавочной стоимости. Особенно, когда в мире идёт война.

Картина 5-я

«Богатенькое бедное дитя» в суде побило матушку шутя

Действующие лица:

? Глория Морган (1904–1965) – светская львица, дальняя родственница основателя известной династии, вдова представителя другой богатой династии, мать Глории Вандербильт.

? Глория Вандербильт (1924–2019) – дочь Глории Морган (в зрелом возрасте известна как «Глория-Джинс»).

? Тельма Морган (1904–1970) – сестра-близнец Глории-старшей, вторым браком была замужем за британским аристократом виконтом Фёрнессом.

? Окружной судья (без имени, просто – «Ваша честь»).

Время действия — 1934 год (с экскурсами в прошлое и будущее).

Место действия — окружной суд в одном из штатов США.

Автор (из-за кулис): Пока кто-то судится, рядится в яркие одежды, сходится и разводится, царственные особы, обладающие правом последнего слова, могут объявить пир на весь мир или войну для всех народов.

Они могут – или думают, что могут. Потому что выше царей и королей есть кто-то, кто держит в руках все ниточки. Захочет – свяжет все ниточки в узел, захочет – мечом разрубит этот узел.

СУДЬЯ не сказал ещё ни слова, только посмотрел на женщину в первом ряду, а она уже встала и, не глядя на служителя Фемиды, двинулась к небольшой деревянной трибуне, стоявшей ближе к присяжным. Она шла, легко и грациозно изгибаясь, как пантера, исполняя всем телом только ей одной известные па какого-то древнего танца.

Её бёдра под узкой юбкой нежно-сиреневенького цвета двигались, как шарниры хорошо смазанной машины, она шагала «с заступом внахлёст», как ходят только манекенщицы. Замерший зал не дышал, пока каблуки лакированных туфель не отстучали метрономом положенное время и пространство.

– Леди и джентльмены, суд заслушивает истицу, миссис Глорию Морган, – запоздало провозгласил судья.

– Ваша честь, могу ли я говорить с самого начала? – первые слова прозвучали из уст дамы, ещё стоящей вполоборота к судье, а последние – сквозь перчатки-митенки, поправляющие шляпку.

Итак, вначале было её слово. Истица говорила медленно, слегка поворачивала голову, как бы отслеживая, успевают ли стенографировать за ней бесчисленные репортёры. Светская львица подробнейшим образом рассказывала о себе.

Её отец был известным дипломатом, мать – генеральская дочь.