Русалка

Вместо улыбчивой и такой доброй мамы перед мальчиком оказывалась страшная красноглазая Сирена с черными полумесяцами под глазами. Антон сразу понял, что это Сирена, он смотрел о ней мультики. Эти создания только на первый взгляд кажутся красивыми, но на самом деле это монстры с противнейшим, визжащим голосом. Сирена появлялась вместо мамы всякий раз, когда Антон непреднамеренно вспоминал папу: доставал его вещи, смотрел на фотографии или просто долго задерживался у зеркала, разглядывая свои, до боли похожие на отцовские черты лица.

И сразу же безумный крик, граничащий с ультразвуком, в один миг преодолевал расстояние между Сиреной и сыном, который не осмеливался даже закрыть уши.

Так продолжалось, может, неделю, а может быть, год. Антон не помнил. Помнил только тот момент, когда он перестал ждать. В тот день Сирены дома не было, и мама в приподнятом настроении что-то готовила на кухне. Мальчик осторожно подошел и присмотрелся к маме: нет ли подвоха, не превратится ли она в Сирену прямо сейчас? Но мама ни в кого превращаться не собиралась она даже напевала песню, чего Антон не слышал уже много-много дней.

Тогда он сел за стол, приготовившись к обеду. Мама поставила перед ним миску ароматной каши и озорно потрепала его волосы. Антон подумал, что настал идеальный момент для вопроса, камнем лежащего на сердце:

– Мам, а где папа?

Мама помолчала, и на миг мальчику показалось, что на ее лице промелькнула тень Сирены. Антон уже приготовился к невыносимым трелям ее голоса, но мама лишь выдохнула и выронила тяжелые слова:

– Папа поймал русалку.

***

Спустя то ли неделю, то ли год, когда Антон почти забыл о папе, раздался знакомый стук в дверь. Сначала он не поверил и на мгновение застыл, прислушиваясь и соображая: послышалось или нет. Стук повторился. Узнав знакомые легкие удары, мальчик пулей вылетел в коридор и, нарушив данное маме обещание «никому не открывать», распахнул дверь.

На пороге стоял подтянутый, молодой и красивый мужчина. Отец. Антон бросился ему на шею, и коварные жгучие слезы тут же скопились в уголках глаз. Какое-то новое чувство разрасталось в груди, как будто там вместе с один гулким ударом сердца взорвалась горячая звезда, и ее содержимое стекало по стенкам грудной клетки липкой и щиплющей жидкостью. От взрыва жидкость попала и в голову, и сейчас текла крупными ручьями по веснушчатым румяным щекам.