Двое на башне

Ребенок, несомненно, такой же чванливый, как и его отец!

Однако, пробыв наверху минуту или две, Суитэн передумал и, спустившись вниз, съел весь пудинг без остатка с видом человека, совершающего великодушный поступок. Удовольствие, с которым он это сделал, восстановило согласие, не знавшее более серьезных нарушений, чем в этот раз.

– Мистер Торкингем приходил днем, – сказала бабушка, – и он хочет, чтобы я разрешила ему встретиться здесь с кем-нибудь из здешнего хора сегодня вечером для репетиции. Те, кто живет в этом конце прихода, не пойдут к нему домой, чтобы перепробовать напевы, потому что, по их словам, это очень далеко, а ведь так оно и есть, бедняги.

Так что он собирается посмотреть, что будет, если он придет к ним. Он спрашивает, не хочешь ли ты присоединиться?

– Я бы так и сделал, если бы у меня не было столько дел.

– Но сегодня облачно.

– Да, но у меня бесконечные расчеты, бабушка. Пожалуйста, не говори ему, что я в доме. Тогда он не будет меня звать.

– А если он спросит, должна ли я тогда солгать, прости меня Господи?

– Нет, вы можете сказать, что я наверху; пусть думает, что ему хочется.

И никому из них ни слова об астрономии, что бы ни случилось. А то меня станут называть прорицателем и все в таком роде.

– Но ведь так и есть, дитя мое. Ах, почему ты не можешь делать что-нибудь полезное?

При звуке шагов Суитэн поспешно ретировался наверх, где зажег свет, и там обнаружился стол, заваленный книгами и бумагами, а по стенам висели звездные карты и другие схемы, иллюстрирующие небесные явления.

В углу стояла огромная картонная труба, которая при ближайшем рассмотрении оказалась трубой для телескопа. Суитэн завесил окно толстой тканью в дополнение к шторам и сел за свои бумаги. На потолке виднелось черное пятно копоти, и как раз под ним он поместил свою лампу, что свидетельствовало о том, что полуночное масло очень часто расходовалось именно на этом месте.

Тем временем в комнату внизу вошла особа, которая, судя по ее голосу и быстрому притоптыванию ног, была молодой и жизнерадостной девушкой.

Миссис Мартин приветствовала ее титулом мисс Табита Ларк и поинтересовалась, каким ветром ее занесло в эту сторону; на что посетительница ответила, что она пришла петь.

– Тогда садитесь, – сказала бабушка. – Вы все еще ходите в Уэлланд-Хаус, чтобы читать миледи?

– Да, хожу и читаю, миссис Мартин; но что касается того, чтобы заставить миледи слушать, то нужна не менее чем упряжка из шести лошадей, чтобы убедить ее в этом.