Двое на башне

И вот необдуманная поспешность дала свои неизбежные плоды: моя жизнь стала обузой. Я получаю приглашения, вот они (показывает открытки), но я так неизменно отказываюсь от них, что они становятся очень редкими… Я спрашиваю вас, вправе ли я нарушить это обещание моему мужу?

Мистер Торкингем выглядел смущенным.

– Если вы пообещали сэру Блаунту Константину жить уединенно, пока он не вернется, мне кажется, вы связаны этим обещанием. Боюсь, что желание освободиться от обязательства в какой-то степени является причиной, по которой его следует выполнять.

Но ваша собственная совесть, несомненно, будет лучшим руководством, не так ли, леди Константин?

– Моя совесть совсем запуталась в своих обязанностях, – продолжала она со вздохом. – И все же она иногда говорит мне, что я должна держать свое слово. Очень хорошо; полагаю, я должна продолжать в том же духе.

– Если вы уважаете обет вообще, я думаю, вы должны уважать и свой собственный, – сказал священник, обретая еще большую твердость. – Если бы ваше слово было вырвано у вас принуждением, моральным или физическим, вы могли бы его нарушить.

Но поскольку вы сами предложили клятву, когда вашему мужу требовались только благие намерения, я думаю, вы обязаны следовать ей; иначе что стоит гордость, которая побудила вас дать ее?

– Очень хорошо, – сказала она с покорностью. – Но с моей стороны это потребует огромной самоотверженности.

– То, что вы это предложили с чувством превосходства, не умаляет ваших обязательств, поскольку вы однажды взяли на себя их.

Святой Павел в Послании к Евреям говорит: «Клятва во удостоверение оканчивает всякий спор их». И вы легко вспомните слова из Экклезиаста: «Заплати то, что ты обещал. Лучше не давать обета, чем давать обет и не платить». Почему бы не написать сэру Блаунту, рассказать ему о неудобствах такого положения и попросить его освободить вас?

– Нет, это исключено. Выражение такого желания, по его мнению, стало бы достаточной причиной для отказа в нем. Я сдержу свое слово.

Мистер Торкингем поднялся, чтобы уйти.

Но после того, как она пожала ему руку, а он пересек комнату и был уже в двух шагах от двери, она окликнула его:

– Мистер Торкингем! – он остановился. – То, что я сообщила вам, – это лишь малая часть того, что я хотела сказать, и для чего посылала за вами.

Мистер Торкингем вернулся к ней.

– Тогда что же осталось? – спросил он с серьезным удивлением.

– Я с вами была абсолютно откровенна, насколько это возможно; но есть нечто большее.