Двое на башне

Отсутствия работника из-за болезни или смерти достаточно, чтобы самая прозаическая мастерская и инструменты в ней приобрели оттенок пафоса, и леди Константин с тяжестью в груди прошла через эту арену его юношеских занятий в маленькую каморку, где он лежал.

Старая миссис Мартин села у окна, а леди Константин склонилась над Суитэном.

– Не разговаривайте со мной! – прошептала она. – Это ослабит вас; это возбудит вас. Если вы все-таки заговорите, то только очень тихо.

Она взяла его за руку, и на нее упала одна безудержная слеза.

– Теперь меня ничто не взволнует, леди Константин, – сказал он, – даже ваша доброта, что вы пришли. Мое последнее волнение было, когда я проиграл битву… Знаете ли вы, что мое открытие было предупреждено? Вот, что убивает меня.

– Но вы поправитесь; говорят, вам лучше. Это так?

– Сегодня я думаю, что да. Но кто может быть уверен?

– Бедный мальчик так расстроился, узнав, что его труд был выброшен на ветер, – сказала его бабушка, – что лег под дождем и продрог до костей.

– Как вы могли так поступить? – прошептала леди Константин. – О, как вы могли так много думать о славе и так мало обо мне? Ведь на каждое сделанное открытие приходится десять, которые ждут своего часа. Покончить с собой вот так, как будто в мире нет никого, кому вы дороги!

– Это было сделано в спешке, и я очень, очень сожалею об этом! Я умоляю вас и всех моих немногочисленных друзей никогда, никогда не прощать меня! Я бы умер от самобичевания, если бы вы простили мое безрассудство!

В этот момент объявили о приходе доктора, и миссис Мартин спустилась вниз, чтобы принять его.

Леди Константин решила остаться и выслушать его отчет, с этой целью она удалилась и села в укромном уголке смежной рабочей комнаты Суитэна, доктор встретил ее, проходя через комнату в каморку больного.

Он пробыл там мучительно долго; но наконец он вышел в комнату, в которой она ждала, и пересек ее, собираясь спуститься вниз.

Леди встала и последовала за ним к лестнице.

– Как он? – с тревогой спросила она. – Он справится с этим?

Доктор, не зная глубины ее интереса к больному, отвечал с прямотой, естественной для сравнительно равнодушного исследователя.

– Нет, леди Константин, – ответил он. – Налицо ухудшение.

И он удалился вниз по лестнице.

Едва сознавая, что делает, леди Константин подбежала к Суитэну, бросилась на кровать и в приступе горя поцеловала его.