Записки финдиректора

Вместо этих высоких чувств в отношениях «подчиненный – начальник» присутствует нечто иное.

Со стороны начальства – самоуверенность, доходящая порой до хамства, с непременным снисходительным «тыканьем»; со стороны подчиненных – угодничество и лесть. Отношения эти, как ни крути, построены на фальши, на лжи. А что не ложь? «Мысль изреченная есть ложь». Жить не по лжи невозможно. Идеализм. Теоретически такая жизнь может быть в обществе святых. Нам, грешным детям социализма, да еще атеистам, до святости ох как далеко.

Размышляя о своих отношениях с окружающими меня по работе людьми, хочу понять, как часто я поступал аморально. И что более аморально – приспособленчество, то есть соблюдение определенных «правил игры», или неожиданное нарушение мною этих правил, когда что-то вызывало мой не сдерживаемый, а иногда и не мотивированный протест. При этом хочу отметить, что начиная работать с новым начальником я старался не только понравиться ему, но делал все возможное для того, чтобы он понравился мне. Еще не зная, что он за человек, я идеализировал его (вполне искренне), старался разглядеть в нем «хорошего мужика», закрывал какое-то время глаза на раздражавшие меня мелочи и даже мелкие погрешности по работе. Но увы! Хватало меня ненадолго. Я терпел, улыбался, острил, старался не перечить. Но точка кипения моего недовольства достигалась очень быстро, и вместо идиллического тандема шеф-бухгалтер получался, как правило, если не скандал, то уж точно взаимная, нескрываемая неприязнь. Отношение окружающих к этому явлению было нормальным, то есть, с одной стороны, всем было интересно, чем закончатся мои распри с начальником, с другой – приятно, что я высказывал шефу в глаза (а бывало и такое) то, что о нем думал (а мои мысли, несомненно, совпадали с мыслями окружающих).

Но никто никогда на мою сторону не становился.

Да я и не рассчитывал на поддержку коллектива. Признавая в душе мою правоту по производственным вопросам, коллеги, кроме неприязни, ко мне ничего не выражали. Своим непоследовательным поведением я нарушал «правила игры». Назывался груздем, залезал в кузов, а потом пытался из этого кузова выпрыгнуть. Так не бывает. Моя непоследовательность и определяла отношение ко мне.

Я был юродивым.