Записки финдиректора

Уж не знаю почему, но проникся он ко мне если не доверием, то какой-то странной симпатией, хотя виделись мы с ним, работая на одной фирме, не часто. Подозреваю, это было вызвано тем, что интуитивно он чувствовал: наше с ним отношение к «Ньюполиграфу» совпадало, и он позволял себе со мной в какой-то степени доверительные беседы, не относящиеся к работе. Из них я и узнал основные вехи его жизни, богатой приключениями и неординарными ситуациями, из которых он всегда находил выход. Хотя вряд ли кто-нибудь, кроме него самого, сумел бы разобраться во всех перипетиях его биографии.

«На отца указывает брак, мать всегда известна», – это из древнеримского права. Мать господина Кэтмана я видел мельком, когда она на своем «Ягуаре» выруливала из гущи машин около здания «Люфтганза» в Кельне. Восьмидесятипятилетняя дама, что в сочетании с «Ягуаром» само по себе экстравагантно. «Люфтганза» находится недалеко от нашего первого офиса, и господин Кэтман, как-то выходя вместе со мной с работы, указал на шикарную машину, которой управляла его мамаша.

Итак, родился в самом начале двадцатых годов в Германии, в Дрездене, у этой дамы сын. Сама она была чистокровной немкой, а глядя на сына, не нужно было никаких документов, чтобы определить национальность его отца. Отец господина Кэтмана арийцем не был. Фамилия его была Кацман, но она не устраивала нашего героя, который, будучи англоманом, уже после войны переделал ее на английский манер и превратился в господина Кэтмана.

В далекие двадцатые годы фашизм в Германии еще не пришел к власти, и смешанные браки с евреями осуждения не вызывали, тем более, что был господин Кацман преуспевающим богатым коммерсантом.

А потом настали времена кровожадные. Приход к власти Гитлера вынудил семью бежать из Германии. Осели Кацманы в одной из стран Южной Америки. Капиталы вывезти не удалось. Началась тяжелая унизительная жизнь эмигрантов. Глава семьи вскоре скончался. Избалованная красавица-мать ни к какой трудовой деятельности не была приспособлена, и пришлось мальчику самому зарабатывать на хлеб.

Гены ли отца, сама ли жизнь научили его изворотливости. Сначала работал разносчиком в соседней лавке, потом продавцом, а к двадцати годам стал уже совладельцем небольшого магазина. Худо ли, бедно ли, но мог он прокормить и себя, и мамашу. Трудился и учился на работе постигать хитрые премудрости торгового дела.

Долгие годы прожили сын с матерью в изгнании. Кончилась Вторая мировая война. Желание увидеть родину было неодолимо.