Наследие

Она сама выбрала себе эту дорогу, – голос у него был твердый и безразличный.

В этот момент в кабинет вошел дворецкий с белым, как у мертвеца, лицом, на котором были видны наступающие слезы.

– Беда, господин, миссис… авария на шоссе, я вызвал всех, пожарных, скорую и полицию, но боюсь, что… – он остановился и опустил глаза в пол.

– Спасибо, я пойду, подготовлюсь к встрече наших гостей, – мистер Браун прошел мимо сына и дворецкого и зашагал по полутемному коридору к красивой широкой лестнице, которая вела на первый этаж, слушая эхо своих шагов и насвистывая.

Этот свист Эндрю потом долго не мог выбить из своей памяти.

С тех пор прошло много лет, сейчас Эндрю взрослый мужчина тридцати лет с темными как смола волосами, густыми бровями и волевым подбородком. Последние годы его отец занимался активным финансированием ракетостроения и покорения космоса, космические программы должны были стать его памятником, той вечной историей, которую бы рассказывали о нем в поколениях, и вот уже сегодня его проект увидит жизнь, а его уже нет.

Четыре месяца назад Джорджу Брауну диагностировали рак легких. Все-таки риск инвестирования и частый стресс, связанный с постоянным курением, оставили след на его здоровье, были дни, когда он выкуривал несколько сигар в придачу к обычным двум пачкам.

Эндрю сидел на кровати и думал над тем, как же порой забавно бывает, что такая мелочь, как болезнь, не может быть устранена посредством финансов.

У его отца было столько власти и денег, однако сейчас урна с его прахом красовалась в семейном склепе, которой он сам же и построил.

Встав с кровати, он подошел к окну. На улице было туманно, вдалеке сквозь белую дымку мелькали огоньки. Ему захотелось снять похмелье еще одной порцией виски, рука сама потянулась к стакану, который стоял на столе возле барной стойки, где хранилась более чем богатая коллекция всевозможных спиртных напитков. Он взял в руки стакан для виски и налил щедрую порцию согревающего напитка.

По телу гулял нервный мандраж, совсем скоро ему выходить и надо собираться, но он не хотел.

Его мысль прервал стук двери, он жил в семейном особняке отца. Это было старое массивное деревянное здание с лепниной, барельефами, с красивой входной группой, украшенной белыми колоннами и дверьми, но ему не нравился этот дом. После того случая он никогда не чувствовал себя в нем в безопасности и уюте.