Пять историй

Как-то приходит Роман, на проигрывателе винил:

«Если к другому уходит невеста,

то неизвестно, кому повезло.

Эх, рула, ты, рула…»

Что это за «рула», чёрт побери?!

Он доводит Асю до метро, и её прелестный облик уплывает от него навек.

Маша не прелестная, и она не плачет. У неё ни жалости, ни доброты. Она кокетлива, к себе поворачивает все зеркала, любит свой лик деревенской львицы. Это трудное время в хрущёвке. У Маши в отличие от Аси, девушки из элитного дома, никакого дома, изба под Новгородом.

Мама и папа уйдут в комнату, и они на маленькой кухне. Ник (не выгонишь же его) удивляет девицу откровенной болтовнёй.

Как-то не они с Машей ждут, когда, наконец, Николлино уйдёт спать, а наоборот, Маша с Ником ждут отбытия Романа на кушетку в кладовую, чтобы отбыть в комнату, которую братья делят на двоих. «Рула, ты, рула» Что ж это за «рула» опять? Маша умоляет простить «этот амок». Он прекращает с ней командировки. А тут и увольнение с фирмы – итог выходки Ника с воззванием «давать квартиры даром».

Период Насти. Нет, с ней никакой «рулы». Оформив брак, на частной квартире. Немного обидно: он коренной москвич, а, будто приезжий. Родители и Николлино – в доме, из окон которого Останкинская телебашня на расстоянии вытянутой руки.

У Ника период Веры. С этой Верой, верующей христианкой, он то и дело катается в Павлов Посад.

И с Настей у Романа нормально. Она, родив Емелю, одетая в тёмную юбку и белую майку, напоминает бочку. Родив Ольгу, не набирает, но и не делается изящней.

Командировки от новой, денежной фирмы и в Финляндию, и в Германию, и в Австрию.

Настя не любит его родных. Она любит Емельяна и Ольгу, да и Романа. А вот он, – мнение Насти, – любит их мало. Мог бы в Финляндию с Емельяном (хозяин фирмы берёт ребёнка в Лондон). В Австрию мог бы с ней и Оленькой на её материнских руках. А в Прагу к добрым чехам на целый месяц. И финны, и австрийцы, и чехи добрые, когда пьют водку у них в Москве, а на родине они жмоты.

Но ей бы хотелось вывозить детей в другие страны, которых не видела она, дочь техников с Подмосковной оборонки. Вроде, убедил. Но когда его премируют Италией…

В то время он бывает редко у родных, мама и папа умоляют: «Ник горюет, а тебя нет!» Да и Веры нет, она моет полы в церкви.

Уно-уно, дуе-дуе, пронто-пронто, модерато…

– Ромка, мы мечтали – в Италию!

Настя не могла выдержать тотальной нелюбви. Ведь Емельян настроился на Венецию, на Рим.