За что мне это?

Я и сама пока не представляла себе, как можно решить эту задачу со многими неизвестными составляющими. Весной 1983 года я заговорила с ним в надежде, что он выслушает мои доводы по рекомендации врачей педиатров, а потом мы вместе с ним будем обдумывать план наших действий в этом направлении. Всё пошло по непредвиденному сценарию. Со скучающим видом, просто дав мне выговориться и не больше, муж категорически отказался прервать нашу привычную устоявшуюся и внешне благополучную жизнь на родине. Он негодовал и возмущался:

– Вот ты простая, твою дивизию! Как ты легко рассуждаешь, ну ты и придумала! Куда мы поедем? Что там есть? И кто нас там ждёт? Здесь у нас всё: квартира, работа, родня, друзья!

Не осознавая тщетность своих попыток, я продолжала уговаривать его:

– Ну, люди же переезжают и не только туда, но и сюда к нам в Октябрьский.

Сначала снимают квартиры и устраиваются на работу, потом получают квартиры от предприятий. Будет у нас новая работа и новые друзья, как у всех. Все вопросы решаемы и вместе мы всё преодолеем.

Всё было бесполезно! Это был глас вопиющего в пустыне его души. Его волновал только собственный комфорт, он даже не спросил о том, что будет с дочерью, если ничего не делать. И не собирался ни под каким предлогом покидать обжитую квартиру и оставлять любимую работу электрика на большом механическом заводе в родном городе. А я так вымоталась с больной дочерью от бессонных ночей, что когда после нашего бесплодного разговора и его равнодушия для меня в один момент рухнул целый мир, то у меня даже не нашлось сил обижаться на него.

 – Просто приняла истину, что передо мной сидел чужой человек, и я неожиданно для себя осознала истинное своё положение:

“Семь лучших лет своей молодости я отдала чужому человеку. Он не муж и не отец, если ему пофиг, что будет с дочерью и как с ней уже намучилась я. Значит надо действовать самой”.

Меня, безропотную домашнюю “няшку”, охватывал ужас при одной только мысли о разводе.

Нелегко, но надо было с ней смириться, и это легче, чем с грозящей участью дочери в инвалидном кресле. Так что всю тяжесть предстоящего жизненного испытания и ответственность за трудное мероприятие, без всякой гарантии на его благополучный исход, мне пришлось взвалить на себя. – Ни ради собственного благополучия в насиженном месте, ни ради чего-то другого, я не смогла бы смириться с грозящей дочери опасностью.