За что мне это?

Недовольно окинув Ефима Яковлевича строгим взглядом, женщина с каменным лицом неохотно ведёт его из полумрака прихожей в залитую солнечным светом гостиную.

По странному выражению маминого лица девочке становится понятно, что назревает необычная ситуация, поэтому она тоже делает два шага в сторону взрослых. Но мама жестом останавливает её и, прижав палец к губам, молча, уводит в родительскую спальню, расположенную напротив гостиной. В довершение необычного своего поведения, она плотно закрывает комнатную дверь, предупредив:

– Сиди тут и не вздумай выходить из спальни пока сосед не уйдёт от нас!

Чем она совсем озадачивает ребёнка, потому что жизнь тогда была совершенно другой, и особых секретов у соседей друг от друга не было.

Все были «совки» почти одного формата и цвета. И жили тогда одинаково скромно, и соседские отношения были такими же простыми. А тут, вдруг осознав, что происходит что-то явно необычное, малявка стала нервно грызть ноготок на своём крохотном мизинчике, засунув палец в рот. Ей стало до невозможности любопытно:

“В чём же может быть дело? Раньше этот дядька никогда не заходил к нам”, – мучилась она в догадках.

Девочке ещё нет и семи лет, и она усиленно познаёт мир человеческих взаимоотношений. Взрослому человеку трудно представить, как нещадно она почти полчаса изводит себя в мучительных догадках, почему и прилипла с пальцем во рту к нижней секции застеклёной двери, расплющив на ней свой любопытный носик.

К её и нашей большой досаде, в спальню из гостиной через коридор и две плотно закрытые высокие стеклянные двери до ушей доносится только невнятный гул приглушенного баса соседа и вперемешку с ним негодующий мамин голос.

Слов совсем не разобрать, как не старайтесь уловить, о чём идёт речь. Ясно только то, что мама возмущается и отчитывает соседа, а он отбивается от её нападок, убеждая в чём-то. Ближе подойти незаметно так, чтобы девочку не увидели спорщики тоже невозможно, потому что стёкла обеих межкомнатных дверей прозрачные и без штор.

Наконец голоса взрослых стихают, и они оба выходят в коридор, разгорячённые спором, с трудом скрывая обоюдное раздражение и недовольство. Всё, у егозы больше нет сил терпеть неизвестность, и она, вынув изжёванный палец изо рта и потерев красное пятно на лбу от стекла, тоже выскочила в коридор. Мама, провожая соседа, уже при ребёнке, сдержанно сказала:

– Ефим Яковлевич, я прошу у вас прощения за то, что не могу сделать то, о чем вы просите.