В ожидании полета

Я внимательно посмотрел на нее, озябла, прячет ручки в кармашки, смешно вышагивает в своих ботиночках, словно птичка, стремящаяся оторваться ввысь и улететь. Милое, доброе существо, так бы хотелось, чтобы таким она и оставалась, чтобы беды и невзгоды не рушились на ее голову, не ломали ее жизнь, не изменяли характера, чтобы «добрые» подружки не предлагали накидаться таблетками из аптеки или покурить за гаражами. Это конечно не делает человека сразу другим. Сразу плохим. Но шажок за шажком. Прямо как она. Мы отрываемся от земли и уносимся в небеса, клубящиеся адскими огнями.

Мы становимся другими, оставляем позади наивность, милый взгляд серых глаз и становимся….а кем мы становимся? Кем попало. Вот кто я такой? Что толкает меня к этим подколкам и мелочному обзыванию этих детей. Обзываюсь я конечно не вслух. Но зато про себя. Ох и поношу же я их. А так ли уж они этого заслуживают? Да, конечно, сбитые в огромные кучи (поделить поменьше – нет бюджета, зато на всякое другое его сколько угодно) они превращают все вокруг в белый шум, способный довести до белого каления. Но все же все они еще на земле, а над ними совсем не адское пламя. Пусть Кристина остается доброй и милой девочкой, пусть будет счастлива. Пусть найдется когда-нибудь, кто-то, кто скажет ей:

Не в земной темнице душной

Я гублю.

Душу вверь ладье воздушной –

Кораблю.

Ты пойми душой послушной,

Что люблю

Пусть будет так, а я останусь собой, потерявшимся среди книг, случайных встреч и пьянок. Язвительно комментирующий все что происходит вокруг.

Искренне любящий доброе и красивое и потому так сильно готовый его оттолкнуть.

Кристина подняла на меня свой взгляд:

– Мы скоро дойдем, а вы даже не поговорите со мной?

– О чем? – скрасил я грубость вопроса ласковой улыбкой.

– Да о чем угодно.

– Но ведь я дал обещание молчать о связанном с вами, – подмигнул я ей.

– Я правда на вас обижусь.

– Тогда скажу, мне приятно с вами пройтись, вы, пожалуй, все-таки, славная.

– Спасибо, – как будто она покраснела.

– Сами расскажите что-нибудь. Как дела с родителями?

– С мамой. Папа…он ушел.

Я замолчал. Вот оно как. Тем больше отечества в твоей роли, правда?

Мы перешли дорогу. Я внимательно смотрел как ножки Кристины с каждым шагом отрываются от земли, а затем вновь возвращаются на нее. Я собрался что-то выговорить, но тут она сказала:

– А мы уже и дошли, вот и дом мой. А вот остановка.

– Хорошо, до завтра, хулиганье.