В ожидании полета

– Конечно верю, каждый раз, когда я делаю шаг, я верю, что не провалюсь под землю. Я живу с верой каждую секунду. А главное, – я поднял руку, – смотрите, я вам покажу, что такое настоящая вера! Я верю в то, что в настающую минуту Левиафаниха, – директор гимназии, – не стоит за дверями нашего кабинета с дробовиком и желанием пристрелить меня, – на самом деле, гипотетически я такое допускал, но уверенно прошествовал к дверям ведущим в коридор гимназии, холерически распахнул дверь, высунулся в коридор и истошно провопил: – Аааа…… – вернулся, – вот видите.

Моя вера меня не обманула, я все еще жив. На самом деле без постоянного интуитивного акта практической веры было бы невозможно осуществление нами хоть чего-либо. Мы верим, что что-то есть и мы можем взять это, потрогать, использовать, свернуть шею, приготовить стейк и съесть. Вот так это и работает.

– А вам не страшно умирать, если Бога нет?

– Мне должно было бы быть страшнее, если бы он был. А так, нет, не страшно. Как говорилось – не бойся смерти.

Когда мы есть, ее еще нет, а когда она есть, то нас уже нет. Так говорили более двух тысяч лет назад и сходное же произнес один чудак намного позже, почти в наши дни.

– Но, как же все люди, кто верит в Бога? – Оля вновь завела свою шарманку.

– Да мне плевать на них! Что, вы удивлены, что мне может быть плевать на вас, например. Примите это со стойкостью мучеников.

– Да нет, не удивляет, – явно обиделась. Отлично. Мой девиз, доведи хоть одно создание до слез за день, а ведь я этого и не хочу вовсе.

Но зачем они распаляют меня, выводят на такие дурацкие разговоры. Вот и Кристина глядит на меня своим милым взглядом, в котором проскальзывает осуждение.

– И вообще, что вы хотите, чтобы я верил в Иисуса, Бога и апостолов? Что они привнесли в мир? За все святое семейство я не дал бы одного Достоевского или Джеффа Линна!

– Кого?

– Ах, о чем с вами вообще можно говорить?

– Я не понимаю.

– Так, хватит отлынивать, вернемся к теме. Вам лишь бы болтать, о чем попало.

Отечественная война 1812 года. Сегодня, в подробностях уже не успеем, подробности послезавтра, сегодня рисую метафорическую картину. Вот ты – Ваня – ты будешь Россия, у тебя квартира есть?

– Конечно есть, – разулыбался, ну хоть кому-то мои перфомансы нравятся, точнее они обычно нравятся большинству, но сейчас я выруливаю на тонкий лед, я же знаю, что провалюсь, что снова разобижу, что подо льдом меня ждет немой упрек самому себе.