Тюльпаны

На полке стояли старые книги, которые Стас помнил ещё с детства. Он подумал, что эти неодушевлённые предметы создал кто-то из живых людей. Кто-то работал над ними, писал годами, а может, и вовсе целый десяток лет. Может, для того чтобы заработать на этом денег, а может быть для того, чтобы остаться в истории человечества на века.

Писать книгу для того чтобы войти в историю глупо и бесполезно. Просто представьте, что ваш безумно талантливый бестселлер, за который вы отдали несколько лет тяжелого самокопания, проживет в истории человечества намного меньше, чем наскальная живопись, которая была сделана художником буквально за час.

Вдумайтесь, что, если взять стамеску и молоток и пройтись до ближайшей скалы, а затем выбить на ние свои инициалы, то эта надпись проживёт больше, чем любая надпись на бумаге. Ни одна из написанных человеком книг никогда не станет сильнее и мудрее камня. Ни одна из человеческих книг не сможет быть более вечной, чем горы, лес или море. Более вечной, чем та далёкая и загадочная эмоция живого человека, когда он увидел линию горизонта и осознал и понял кем он является, почему он здесь и почему он достоин дождаться завтрашнего дня.

Стас вышел на кухню и попросил Вику сделать ему чай с бутербродами. Затем он вернулся к себе в комнату и открыл папку с рисунками. Пара линий от простого карандаша сливалась в портрет. Все гениальное просто. Может, гений человека – это не пафос или помпезность, не вылизанные до идеала произведения искусства, не слава созидателя и признания общества.

Может, гений человека – это настойчивость к тому делу, которое он делает, желание продолжать и двигаться далее, хоть и это абсолютно бессмысленно?

Чай был приятно сладким и немного остывшим. Стас подумал о том, что Вика была бы для кого-то хорошей женой. Он спросил у неё:

– Ты хоть знаешь, куда нам идти?

– Знаю, а ты думаешь, мы наугад пойдём?

– Может, подарок какой-то нужно купить? Как-то некрасиво с нашей стороны с пустыми руками.

Вика открыла сумку, в которой лежал запакованный набор кухонных принадлежностей.

– Я уже обо всём позаботилась.

– А кто-то ещё будет, или только мы вдвоём?

– Стас, ты задаёшь слишком много вопросов.

– Я должен знать, на что я подписался.

– Если ты сомневаешься, то ты всегда имеешь право остаться дома, я даже могу соврать, что ты приболел.

– Ого, даже соврать можешь?

– Для тебя всё что угодно.

– Нет уж, раз пригласили, значит, неслучайно.