На расстоянии вытянутой руки

И смотрит, не мигая, словно гипнотизируя: «Эй, малыш, стой…на месте…сейчас…Сейчас я дотянусь…и укушу…укушу…сейчас…».

Тогда это незначительное событие так потрясло Павлика, что он, тоненько визжа, со всех ног бросился искать защиты у бабушки, ожидающей внука на скамейке, и ещё долго-долго плакал, уткнувшись в её щеку. А память, как в насмешку, разместила поразившую мальчика сцену в

террариуме на самой  ближней полочке своей кладовой, и с тех пор воспоминания о ней всегда были «под рукой», в любой момент готовые материализоваться в зрительных образах, ярких и по-прежнему пугающих:

БЕЗРАЗМЕРНАЯ ШЕЯ, или ДЯДЯ-ВИТЯ-ЗЛАЯ-СТРАШНАЯ-ЧЕРЕПАХА.

Павлик видел дядю Витю всего шестой вечер подряд, но уже успел догадаться, что больше всего на свете новый мамин знакомый любит водку, малосольные огурцы и футбол. Не стал исключением и минувший вечер: два часа кряду дядя Витя громогласно комментировал очередной футбольный матч команд высшей лиги. Возмущённые реплики чередовались с хрустом  огурца, выловленного рукой из банки и исчезающего во рту мужчины вслед за опрокинутой рюмкой  водки.

Время от времени дядя Витя эмоционально сетовал по поводу «убийственных ошибок правительства», а затем вновь переключался на плохую игру «мазил-нападающих» и «тупицы – вратаря», не способного «приметить взрослого африканского слона  у своих ворот, не говоря уже за мяч».

Сейчас было тихо и темно, и Павлик решил, что до конца короткой летней ночи ещё далеко. Сжимая в руке Цыплёнка, он зашлёпал босыми ногами по линолеуму, и  щёлкнул выключателем.

Ливень яркого света, захлестнувшего крохотную клетушку кухни, заставил мальчика зажмурить глаза.

Где-то за окном, в неподвижной духоте ночи, тоскливо затянул хриплый женский голос:

– Ты скажииии, ты скажииииии…

Павлик посмотрел на Цыплёнка и перевёл взгляд на стол. Там царил уже ставший привычным беспорядок: пустые бутылки из-под спиртного, ломтик сала рядом с огрызком огурца, хлебные крошки, яростно атакуемые армией тараканов, и – это было поистине счастливой находкой – полпирожка с неизвестной начинкой.

Павлик совсем ничего не ел с прошлого утра, поэтому, отвоевав его у противного рыжего усача, быстро  покончил с «добычей», ставшей почти каменной, и запил скудный ужин водой из-под  крана. Однако чувство голода только  усилилось, но хлебница оказалась пуста, а в холодильнике, подле банки с рассолом, уныло скорчился пучок засохшей петрушки, имеющей странное сходство с куриной лапкой…или рукой злого гнома.