Красная нить

Возможно, не так, как в самом начале, иначе, но это лучше, чем ничего. Лис интересовался здоровьем ее сестренки. А когда та выздоровела, провожал их обеих домой.

– Ты Донин кавалер? – бесхитростно интересовалась Анюта.

– Я ее, – Лис ловил взгляд Докии, – друг.

– А мой? Тоже друг?

– Тоже, – соглашался он, внутренне посмеиваясь над тем, как удовлетворенно вздыхает девочка, как доверчиво прячет свою ладошку в его руку.

– У нас дома – только и разговоров о тебе! – признавалась Докия. – Аня отобрала у меня твои поделки из ракушек…

– Они еще живы? – Лис невольно перебил ее от удивления.

– Конечно, – она пожала плечами, – стоят на полке, глазеют.

У Лиса уже не глазели. Он все раздал, по родственникам и знакомым родителей. Все, кроме собачки с красной косичкой от шарфа. Правда, ее Лис убрал с глаз долой, в самый нижний ящик стола, куда с раннего детства складывал ненужную мелочевку, которая могла когда-нибудь пригодиться: фишки, куриные божки, маленькие шарики. Но не рассказывать же об этом Докии.

Лис начал потихоньку копить деньги, намереваясь сделать небольшой подарок на новый год сестрам Кисловым. Наверное, старшей – подарит шарф, с легким намеком, младшей – шоколадное яйцо с сюрпризом. Это ведь хорошо.

Но за неделю до конца четверти отец вернулся из командировки на пару дней раньше, возбужденный, непривычно громогласный, с целой сумкой деликатесов, тортом и огромным букетом.

– Чего празднуем? – поинтересовалась мама, сразу откладывая подальше то, что могло пригодиться на праздничное застолье, и на сейчас оставляя лишь скоропортящееся.

– Ну, – папа хитро прищурился, – много чего. Начинать с большего или с меньшего?

– Хорошо, что не с плохого или хорошего, – но она все равно села на стул и насторожилась.

Лис, схвативший с тарелки пару кусочков колбасы, даже перестал жевать. Предчувствие кольнуло. Сначала неявно, будто неуверенно лизнувшая в руку псина. Но потом схватилось мертвой хваткой.

– В общем, Королев подписал назначение. Я теперь исполнительный директор филиала!

– Ох ты! Здорово! – Мама даже взвизгнула.

– Погоди! – Папа победно улыбнулся. – И мы переезжаем!

Лис поперхнулся и закашлялся. Пережеванная колбаса полетела во все стороны. Горло полыхнуло огнем, так, что ни вздохнуть, ни выдохнуть.

Когда он, наконец, пришел в норму, родители сидели напротив друг друга и молчали. Просто молчали. С напряженными спинами и взглядами. Мама теребила салфетку. Папа застыл.