Ворожители

На лице у него обозначилось усилие, словно бы старик прислушивался, хоть из-за рева воды и пробивающихся раскатов слышать что-либо возможности не оставалось.

– Кажется, нам не сюда, – впервые за путешествие произнёс Анастасий, и голос его легко перекрыл грозу. Старец достал давешний пакетик, оторвал уголок и, взяв щепотью немного какого-то порошку, взметнул его в воздух перед собой. Ничего особенного не произошло, только, кажется, одна из теней залегла длиннее и нацелилась в сторону от приоткрытого подъезда.

– Нам вон туда нужно, – Анастасий указал ей вослед и зашагал прямо ко входу в знакомую уже Георгию антикварную скупку.

Погасшая вывеска едва проступала в полумраке. Фонарь на растяжке не горел, окна в домах давно потухли, а дождевые потоки ухитрялись съедать остатки и без того скудной иллюминации. У стекленной двери старец на миг задержался, и Георгий было решил гадать, как тот сладит с запертым засовом: снова вытащит мел, скажет тайные слова или прожмется сквозь стену, но Анастасий поступил скучно – просто повернул ручку, и та легко подалась, отворяя проход.

Внутри заведения Олега Васильевича разглядеть что-либо было невозможно, хоть глаз коли. В кромешной тьме, оберегаемой закрытыми наглухо шторами, даже смутно не читались контуры; не нащупывался и выключатель, но на его счет Анастасий упредил сразу: «Свет включать и не думайте».

Что дальше сделал диковинный старик, Георгий не видел, да и не мог увидеть, но неожиданно мгла словно отпрянула, явив в мелочах предметы, как если бы вокруг зажгли ксенон.

Анастасий вышел на середину залы, постоял, зажмурившись, а затем ринулся прямиком к бюро красного дерева у дальней стены.

– Вы твёрдо вспомнили заговоры Агафьи Даниловны? – осведомился старец, не оборачиваясь.

– Разумеется, – Георгий попытался унять тягучую дрожь, но безуспешно: отяжелевшая от воды одежда примораживала.

– Тогда сейчас и опробуем. Впрочем, простите, я забыл о вашем платье…

Как уже случалось в эту ночь, сказанное дальше слово разобрать не вышло, хотя говорилось оно громко и отчётливо. Озноб мгновенно исчез, сменившись уютной согретостью. Но насладиться ею времени не дали: то ли Анастасий наколдовал, то ли само так вышло, только одна из разложенных на бюро тёмных плашек вдруг явственно засветилась.