Ворожители

Даже вообще не представляю, зачем она мне, но хочу! – Терлицкий был сама простота, аж хрустальная слеза умиления чуть не капнула из телефона. – Но я не могу про неё ничего понять. Вообще ни как что, представляешь себе, Жорик? Круглая такая таблетка, прорезная, шнорезная, с глазурью и с кандибобером! Хорошая керамика, Жорик! Но ни про что!

– Ну а я тебе зачем? – Георгий переложил трубку к другому уху и взял со столика толстый коленкоровый блокнот. – Если для тебя там ничего ясного, то для продавца и подавно. Купи за три копейки, потом разберёшься.

Вот могу тебе одного соратника пожертвовать, он за долю малую любую экспертизу нарисует…

– Нет, Жорик, нет, что ты такое говоришь?! – запротестовал вдруг Терлицкий столь горячо, словно Георгий предложил ему со скидкой отчекрыжить мужское достоинство. – Какая экспертиза? Зачем? Я и сам могу слепить любые бумажки, Жорик, чего бы тут говорить?! Мне не бумажки, мне правда нужна, Жорик! Это непростая вещь, в ней что-то такое, что у меня от неё заплетается кишка.

Я просто боюсь трогать её руками, Жорик! Боюсь и хочу её, понимаешь, Жорик?

– Понимаю, где ж не понять, – искренне согласился Георгий. – У тебя всю жизнь так: Полину Александровну ты тоже хотел и боялся, как сейчас помню. Ладно, чёрт с тобой, тащи свою черепицу, что знаю – расскажу. Но, извини, дешево не будет, обещаю.

– Жорик, ты же меня знаешь, когда я крохоборился? – радостно запел Яков Михайлович.

– Знаю, потому и предупреждаю сразу: правда дорога, Терлицкий. Заедешь сегодня?

Но оказалось, что насчёт «заехать» ничего не получится ни сегодня, ни вообще.

Хозяин удивительной керамики не то чтобы ценит её чрезмерно, но до покупки вещи из дома выносить не разрешает категорически, хоть бы и в его сопровождении. Приехать на квартиру нужно самому, и Яков Михайлович тоже непременно туда выберется, заодно и оплатит все расходы и неудобства. И лучше сегодня.

– Минутное дело, Жорик, тебе минутное дело, – шелестел в телефоне Терлицкий. – А заплачу всё моментально и как родному, тебе понравится, Жорик!

В результате на том и порешили.

Георгий записал адрес и к пяти часам направился на Петроградку, в один из проулков у Кронверкского.

Отправился впервые за последние годы на маршрутке, поскольку между звонком Терлицкого и оговорённым визитом случилась ещё одна неожиданная мразь: среди бела дня какая-то падла расколотила Георгию стекло в машине, польстившись на забытый на сидении сверток с прошлогодними реестрами.