Из века в век, страны в страну. Весело и грустно

Любит Михаил Жинжеров и веселые, насмешливые стихи. Например, о детях, которые считают, что им плохо живется, не то что старому дедушке.

Дед ест мороженое сколько пожелает.

Решать ему не нужно сложные задачи.

И сочинения писать никто не заставляет.

И может дед смотреть любые передачи.

Для деда всюду дует и всюду сквозняки.

Мораль читает вечно он – мучитель.

А нам ребята ставят под глазом синяки,

А в школе издевается учитель.

Смешно и одновременно грустно. Ведь действительно – мы, взрослея и старея, вспоминаем счастливое детство, а на самом деле, когда были детьми, тосковали и хотели стать взрослыми.

В других стихотворениях Михаил Жинжеров приходит к пародии, как в старых баснях с новой моралью, например «Ворона и сыр». На этот раз вороватой птице повезло больше: не у нее выманила сыр лиса, а она у девочки. И не лестью, а испугом – «каркнула во все воронье горло», так что девочка сыр уронила. И какая тут мораль?

Мораль конечно в басне есть.

И вечером, и утром рано

На лавочке не нужно есть.

Ешь дома или в ресторане.

Неожиданно и как-то не по-басенному узко. Именно в этом состоит пародия. Но другие басни, наоборот, сохраняют назидательность, а их новая мораль вполне универсальна и весьма глубока.

Наконец, порой Михаил Жинжеров обращается к глубокой трогательной лирике. Как нежно и печально звучат его обращение к усталой, печальной супруге, сетования на предательство близких, укор сплетням и клеветникам.

Мне скоро предстоит уйти

Туда, откуда нет возврата

И я спешу сказать: «прости»

Всем перед кем был виноватым.

В жизни можно многое не успеть, но сказать «прости» необходимо обязательно. И такое поэтическое «прости», хочется верить, услышит каждый его адресат, может быть, даже те, кого нет с нами. Поистине, велика сила поэзии, и веселой искристой, и печальной певучей.

Организационный комитет

I Международного литературного фестиваля

им.

РАЗДЕЛ 1. РИФМОЙ ПО ЗАТЫЛКУ

В МИРЕ НАСЕКОМЫХ

Часть первая. Былое без дум

Мелькают дни, недели, годы, меняя страны и народы.

Уходит вера в «измы», классы и сверхзамученные расы.

И появляется апатия к таким словам, как «демократия».

История как карусели: те вдруг упали, те взлетели,

Но вот прошел всего лишь год – и все опять наоборот.