Люблю…

Самой же придумать, и – верить…)

Ты однажды вернёшься, и в чёрных провалах глазниц

я увижу тебя – не придуманным, а настоящим,

и вся жизнь промелькнёт с тихим шелестом старых страниц

безнадёжного дела, заброшенного в дальний ящик

моей жизни дурной, но в архив не сдаются с тобой

никакие дела – всё в надежде на чудо пылятся…

Ты однажды вернёшься, но встретишь не радость, а вой:

ты живым – приходи, а посмертно не надо являться.

А он – как ты тринадцать лет назад

А он – как ты тринадцать лет назад:

глаза точь-в точь такие и ресницы,

и сколько я ни жму по тормозам –

он здесь, со мной, ты – можешь только сниться.

Когда он улыбается во сне –

совсем как ты в прекрасном прошлом нашем –

я знаю: он дарован богом мне.

Надолго ли? Да кто ж там точно скажет…

Но мы с тобою были – навсегда –

с момента самой той внезапной встречи,

и тлеем порознь долгие года,

сгорев дотла буквально в первый вечер.

А он – горит так ровно и тепло,

любовью грея тело мне и душу,

а время до сих пор не истекло,

и я не жду конца любви, не трушу.

Я не дрожу осиновым листом,

что вдруг перегорит он и остынет –

пусть будет всё, как будет, но – потом:

сейчас – он мой, навеки и отныне.

Плюс одиннадцать

Ты говоришь, мол, она тебе мозги вынесла,

и сердце выела очень медленно ложкой чайной,

что ты бежал без пальто от неё в плюс одиннадцать

от общей усталости и вообще от отчаяния,

и даже холода, мол, не чувствовал –

настолько всё достало и допекло…

А я это слушая, улыбаюсь немного грустно,

и смотрю сквозь тебя, будто не человек ты – стекло.