Над нами Бог, в прощеньи сила…

В награду красной сатане,

Прикладом деда по спине:

«Пошёл из дома, в сени, прочь!»

Никто не мог ему помочь.

Дом подожгли, из всех щелей,

Пошёл гореть тогда елей,

А деда к церкви потащили,

В дороге, как обычно, били.

Пришли. «Молись, – сказали, – дед,

Верши народу свой обет,

Осталось жить тебе немного,

Здесь Бога встретишь ты земного».

И вновь на землю повалили,

Ногами очень сильно били,

Дед на себя всё принимал,

Не выл, не плакал, не стонал.

«Давай, вставай, иди, прощайся,

С Крестами в церкви обнимайся,

Вам не перечить коллективу,

Воткнём мы Крест тебе в могилу».

Дед встал, к порогу подошёл,

Три раза церковь обошёл,

Из алтаря он вынес скатерть,

И расстелил её на паперть.

Пред ней три раза помолился

И на колени опустился:

«Мы, Отче наш, тебя любили,

С тобой детей своих крестили,

Ты нам любовью отвечал,

Встречал на свет и провожал,

Ты нам Россию даровал,

Нас от врагов оберегал.

И Храмы мы тебе открыли,

Святые нас благословили,

Твои иконы – в каждый дом,

Дом прирастал тогда добром.

Тебе мы Верою служили,

Мы в Церковь каждый день ходили,

Ты отвечал нам добротой,

Водичкой чистою, Святой.

Народ наш Русский благодарный,

Его приход, Тобою данный,

Спасал и от кромешной тьмы,

От преступлений и тюрьмы.

В голодный год нас Ты кормил,

В жару водичкою поил.

Замёрзнем в стужу мы зимой,

Придёшь, согреешь теплотой.

Сегодня правит изувер,

Его народу вы в пример,

Икону с Богом растоптали,

Кресты над Храмом поломали».

«Ну, всё, вставай, старик, молись,

А хочешь жить, так отрекись,

От Бога, Храма, от икон,

Зачем народу ваш трезвон?» –

Сказал от власти командир.

Кровавый цвет на нём, мундир,

Папаха с лентою косой

Лоб делит красной полосой.

Дед встал, к народу повернулся,

К Кресту губами прикоснулся,

Народ затем перекрестил,

Негромко, внятно всем гласил:

«Я этих красных не боюсь,

От Бога я не отрекусь!»

В затылок выстрел, люд в испуг,

Заплакал город Петербург.

На паперть, скатерть дед упал,

«Прости нас Бог», – хрипя, сказал,

Глаза на небо, вверх глядели,

Там журавли над ним летели.

От нас, детей, расстрел скрывали,

Росли мы без отца, страдали,

«Пропал без вести», – нам сказали, –

Но позже правду мы узнали.