Не Зверь

Мегилл зарычал и сорвал бельё, опосля разорвал и платье, откидывая ненужные лоскутки прочь, прикоснулся к лону снова и довольно заурчал – малышка была уже влажной.

Хандер упивался её запахом, ловил каждый стон, каждый вздох, вожделенно оглядывал каждый кусочек молодого тела и до отчаяния желал. Но также хотел насладится ей подольше, однако, похоже, ему это дастся с трудом.

Мегилл подтолкнул девушку на неширокую кровать, заставил лечь на спину, развел в стороны бедра и устроился меж них, сидя на согнутых ногах, от штанов и обуви он избавился ранее.

Раненую руку завёл за спину, чтобы не мешала, здоровой стиснул налитые холмики груди Киры, поиграл с сосками. Его естество давно налилось и требовало соития, но Хандер пока сдерживался, желал испить аромат её страсти. Хвост мегилла двинулся к раскрытым лепесткам, провёл по ним вверх вниз, и принялся играть с чувствительным бугорком.

Кириния металась на одеяле, сжимала ткань кулаками, внизу живота нарастало удовольствие, постепенно затягивая в бездну.

Мысли в голове путались, был лишь Он, кто дарил всё это. Остального сейчас не существовало. И вскоре бездна поглотила, накрыла безудержной волной, взорвалась искрами.

– Да, девочка… – хрипло протянул Хандер поглощая эту волну, упиваясь вкусом. До чего же она оказалась хороша.

И не сдерживаясь более, мужчина обвил девичью талию хвостом, приподнял и резко подтянул Киру на себя, входя резко и глубоко, руша девственную преграду. Негромкий вскрик Киринии мегилла не остановил, Хандер поддерживая рукой добычу за ягодицы, вколачивался грубо, на всю длину, почти выходя совсем и погружаясь вновь.

Рыжеволосая поначалу пыталась оттолкнуть мучителя, а после, когда боль сменилась наслаждением, отдалась пучине страсти, неосознанно сама поддаваясь навстречу.

Хандер вскорости тоже достиг пика, с громким рыком излился в девушку и замер. Вязь рун на его теле загорелась, крылья расправились с треском и хрустом, и мужчина пил то, что добровольно отдавала ему Кириния.

Мегилл чувствовал, как заработала регенерация, восстанавливая поврежденные клетки, но всё же медленно, не достаточно. Кровь!

Крылатый отстранился, довольно осмотрел свои деяния и Киру учащенно дышащую, лежащую с закрытыми глазами, отходящую от пережитого. Губы мужчины растянута ухмылка, и он склонился над лоном, собрал раздвоенным на кончике языком струйку девственной крови. Собственное сердце грохотнуло, он неверующе всматривался в безмятежное лицо Киры.