И все они жили в России

«Медлить нельзя», – Павел побежал вслед.

В темноте раздавалось мычание и звуки борьбы. Сильные руки тисками стянули шею и рот девушки.

– Стоять! Руки верх! – гулким эхом в ночной тишине громыхнул выстрел.

– Опять ты, сержант! Ну выстрели, я тут не один, – в голосе звучала животная агрессия. – Положи под ноги оружие и толкни его в сторону, иначе я перережу ей горло, – бандит тяжело дышал, стиснув зубы до хруста пломб.

– Я всё сделаю, только отпусти девушку, – Громов положил вниз пистолет и толкнул его в сторону.

Преступник бросил девушку и скрылся за углом. Павел окинул взглядом жертву. Убедившись, что она дышала, Громов помчался за бандитом, прихватив пистолет.

Преступник с каждой секундой отдалялся. Громов после травмы физически не мог его догнать. Впереди показалась служебная машина. Беглец, растерявшись, заскочил в ближайший подъезд.

От сильной одышки у Павла разболелась голова. Дворник бежал вверх по лестнице, нажимая на кнопки лифта на каждом этаже. Двери открылись на четвёртом. Он вошёл в лифт и судорожно нажал кнопку «девять».

Сержант, борясь с головокружением, побежал наверх. Сердце стучало, как у загнанного зверя. Громов открыл скрипучую дверь и медленно вышел на крышу.

Через несколько секунд дворник увидел сержанта. Держа в качестве оружия сломанную дверь мусоросборника и дождавшись нужного момента, побежал на милиционера. Павел едва увернулся, и «орудие» просвистело у виска. Следующий удар пришёлся в руку. Сломанный палец не удержал пистолет. Дворник замахнулся вновь, но левый кулак милиционера оказался быстрее.

Несколько зубов вылетели изо рта, ноги разъехались в разные стороны. Дверца со звоном выпала из рук.

Они обессиленные сидели друг напротив друга, упираясь руками в кровлю.

– Гве ты выл, скрзант Гвомов, когда меня выгнали из овимпийской шковы? Мея высворнуви, как ставого стовоживого пса, когда я получил твавму. Жавкий никому не нужный инвавид. Не жвите спваведвивости от обванутого чевовека, – едва он договорил, на крышу выбежали четыре милиционера и заковали в наручники.

Резко подняли его и повели в сторону выхода.

– Стойте! Мы не договорили. Насилие порождает только насилие, – Громов с трудом поднялся на ноги, взглядом провожая дворника.

– Я хотел спаведливости Гвомов, так же, как и ты. А-ха-ха, – рот дворника снова наполняла кровь, мешая ему говорить.

Павла увезли в госпиталь, на третьи сутки в палату пустили супругу и коллег. Сержант получил награду. Но на этом приятное не закончилось.