И все они жили в России

Катя это быстро усвоила после того, как дед разрешил погладить кроликов только после сбора пятилитрового ведёрка красной смородины для компота на зиму. Сейчас, конечно, понимала, что бабушка так занимала деда, чтобы не пил с друзьями.

– Мам, а тебе не кажется, что здесь слишком чисто? Столько лет дом без присмотра стоял, а унитаз даже почти чистый. И рядом в ведре вода, – неожиданная наблюдательность дочери заставила Катю окинуть взглядом комнату.

Окна не блестели чистотой, но не походили на забытых брошенок.

Пыль прикрывала поверхности лёгким покрывалом, а не тяжёлым одеялом. На столе лежали свежие квитанции. Оплаченные. Катя внимательно их просмотрела. Всё вовремя, без долгов несмотря на то, что со смерти Люси прошёл почти год. Дела не пускали её доехать и разобраться с платежами.

– Если не тёть Люся, то только Светка, дочь её, могла приходить и оплачивать. Хотя, денег не присылала, не просила. И зачем прибирать дом, в котором никто же живёт? – вопрос повис в воздухе.

– Мам, смотри, а тут фотки прикольные.

Что ж за манера была фиксировать всех одинаково? Я почти такие же у Миланкиной матери видела, когда она ремонт делала, а мы помогали кладовку разбирать. Кубики, машинка… Все студии одинаковые, что ли были? – Кристина перебирала карточки, лежащие на трюмо. – Это ты, похоже.

С фотографии смотрела маленькая Катя, в вязанном крючком белом платье. Испуганные заплаканные глаза – не самый лучший момент для съёмок.

– Тут мне четыре, но хорошо помню, что отобрали любимого мишку.

Фотографу он не понравился, а мама почему-то не настояла, чтобы вернул. Вот и получилась плакса. Платье бабушка связала, родители хотели её порадовать.

– Ой, а это тоже ты? А парень рядом – это кто? Поклонник? Или как вы там говорили? Ухажёр? – Кристина вглядывалась в очередное фото.

– Всё, хватит, – Катя выхватила фото, засунула в середину стопки и провела пальцем по зеркалу.

– Мам, может тут кто-то живёт? Не прям совсем, но приходит погостить. Странно, конечно, говорить про этот дом так.

Но что-то здесь происходит.

– Да я сама не понимаю. Кроме меня он никому и не нужен. При разводе со Славой не делили, это наследство. Нет больше родственников прямых. Ира только, троюродная сестра, но вряд ли она будет ездить из Владивостока сюда, чтобы счета оплачивать и дом мыть. И не похоже, что бомжи какие-то поселились. Здесь всё осталось как и было после смерти деда, – она перебрала в памяти родню и вглядывалась в мелочи.