И все они жили в России

Светка грохнула кулаком по столу:

– Так, стоп! Мать не позволила! У тебя семья была, дети, муж. Москва, в конце концов! Вон в какую фифу превратилась! Сидит тут, орёт. Подумай, что хорошего случилось, если бы тебе сообщили? Ты бы всё бросила? Примчалась сюда и что? Что дальше-то? Правильно всё, на своих местах. Вот собирайся и чеши обратно в свою Москву. Документы пришлёшь, дом постараюсь продать. Забудь ты эту историю, жизнь уже по другой дорожке побежала.

– Кать, я твой телефон найти не могла, не давали эти, – Аня мотнула головой в сторону хозяйки дома.

 – Надеялась, что приедешь как-нибудь, увидимся и расскажу. Но годы бежали, ты не появлялась. А сегодня машину увидела, думала, может покупатель. Вот пришла у Светки узнать. Тут ты…

– Так, хватит! Я устала, что за меня кто-то что-то решает. Сначала родителям подавай жениха московского, потом замуж уговорили выйти, пока в стрессе была от приговора Митьке. Потом тёть Люся со Светкой решили судьбы вершить. Вы у меня спросили? Хоть раз! Чего хочу я? – она вскочила, дёрнула за руку дочь и выбежала из соседского дома.

Грохнув дверью посильнее, помчалась к своему.

Привычно скрипнула родная калитка. На ступеньках сидел мужчина. По каштановым волосам прошлась седина. На чуть тронутом морщинами лице проявилась улыбка.

– Мам, это ж сериал какой-то! Это он, да? Тот самый Митя? «Скажи мне хоть что-нибудь», – прошептала Кристина матери.

– Не сейчас, – обрубила Катя, даже не шелохнувшись.

– Люпинов твоих любимых ещё нет, это всё, что смог достать, – он встал и поднял со ступенек будет бордовых роз.

 – Помню, что не любишь, но пока только так.

Воспоминания калейдоскопом прокатились в голове. Катя вернулась туда, где бегали купаться на речку, гуляли в поле на рассвете, клялись в любви друг другу на лавке у хлебокомбината. Всё, что усердно глушила долгие годы.

Дима протянул цветы:

– Я знал, что ты вернёшься!

Счастливая

– На что ты рассчитывала? Посмотри на себя. Правильно сынок говорит, что ты серая задрипанная мышь! Никчёмная! Совести совсем нет! – Антонина Степановна, извергая возмущение, притопывала правой ногой.

– Мам, да ладно тебе, не кипятись. Сердце прихватит, мне к тебе потом через весь город в больницу таскаться, – развалившись на стуле, Андрей барабанил пальцами по столу.

– Жениться надо было на нормальной бабе, а не на этой гулящей. Гляньте на неё! – свекровь махнула сумкой.

Наташа вжала голову, словно черепаха в панцирь.