Мои молодые годы

Например, с казачьим атаманом Иркутска Николаем Мериновым – человеком интересным, запоминающимся. Он был здоровым дядькой с бородой и настоящим командирским голосом. Форма казака сливалась с его образом воедино.

Так почему мама дорожила родственными связями? Может, это связано с большим количеством детей, спецификой общения в деревнях или просто такой уклад жизни впитывался с детства.

Наш дедушка Степан Максимович Кондратьев рано потерял отца: тот погиб на заготовке леса. В девять лет дед пошел работником к местному кулаку, как позже нам говорили.

Но на самом деле это был зажиточный крестьянин, которому нужны были рабочие руки. С 11 лет дедушка уже ездил валить лес, в основном лиственницу, в сторону Букачачи и Агиты.

Вскоре кулак стал строить дом работнику, а дедушка и слова плохого о нем не сказал. Тогда это меня удивляло. Я думал: разные же люди были…

Еще больше меня удивил рассказ мамы о том, как кулаков раскулачивали. На следующий день они, девчонки, зашли в избу кулака, куда въехали Простакишины, и были поражены гадким преображением чистого крестьянского дома.

Голытьба получила подарок…

У дедушки в семье был один сын и пятеро дочерей, старшие из которых, Фрося и Лена, от первой жены. Сын был самым младшим ребенком, звали его Семеном, а мы называли его просто дядей Сеней. Был у деда еще один сын, но он умер от заворота кишок.

Чем больше у крестьянина было сыновей, тем быстрее он поднимался в деревне. Деду судьба принесла девчонок, поэтому он старался быстрее выдать их замуж.

Получилось не очень. Только тетя Фрося жила со своим мужем: она вышла за Катанаева – местного фронтовика, которого всю жизнь мучали ранения. Он и умер достаточно рано. Маму выдали за мужика из Зюльзы, но она сбежала от него в Нерчинск. Дедушка разрешил. Эту историю мы узнали от тети Паны, родители же ни разу об этом не говорили.

Мы все ездили в Новый Олов. Впервые меня взяла с собой туда Аннушка (так мы называли нашу тетю Аню). Мне было пять лет, а деду Степану уже 82 года.

Помню ярко два эпизода. Сели за стол, на котором стоял чугунок с картошкой. Дед снял с него крышку, а я попытался достать картошку, за что получил ложкой по лбу. Только после того, как дед первый взял картошку, все стали есть.

А когда после обеда я собрался пойти на улицу, дед попросил меня попилить дрова. Он положил хлыст на козлы, дал вторую ручку пилы и сказал: «Ты не дави только, держи прямо». Пока мы пилили, он несколько разделал мне замечания.