Похождения светлой блудницы

Цена кооперативной квартиры в городе немалая («рубить да рубить»). Им не до Нины, но, уходя в барак, врёт: «Я к Асе водиться с ребёнком». Они довольны: «Умница, на кино не проси».

Ася комендант. Говорит, – беженка, но бежала-то она от супруга, который хотел её «зарэзать». Младенец Хачатур, Хачик, рыжий, как Петька-тракторист. Все догадываются, кроме Петьки. Он вкалывает на дом для себя, для матери и для жены Анны (фотография у койки).

– Добрая ты, – Ася на высоком табурете перед блёклым зеркалом, – тебья будут любит и будешь щаслива.

 – Глаза у неё, как два тёмных окна.

Ей некогда. В комнатах печи, топки выходят в коридор. Дрова подкладывает: «Таскай да таскай». Когда она мимо, захлопывает дверь пинком. Но Нина делает вид, будто не понимает и опять настежь: контролирует входную дверь.

Младенец орёт. Нина игрушку над ним вертит, говорит тонко, глядишь, – умолк. Любит, когда ему поют, улыбается. Глаза чёрные, не как у Петьки. Будет приглядней незаконного папки, и жить ему будет веселей, чем этому психу с его Анной в новом доме.

Она представляет: ребёнок её. Отец не Петька, а Коля. У него ласковое лицо… Ни у кого такого. Ни у физкультурника, в которого влюблена половина девочек их класса, ни у закарпатцев, хотя они, как киноартисты. Пелёнки менять противно, это пусть мать. Но туго спелёнутого, точно кукла, держать приятно. Кукол ей не хватало.

И вот скрип ключа: открывают комнату напротив.

Ребёнка – в кроватку.

– Дядя Петя, дяденьки, здравствуйте!

Коли нет. На его кровати бумага с нотами.

– Переодеться не даст! – Они тут в тренировочных костюмах, будто какая-то волейбольная команда. – Везёт ему на малолетку, а ну пш-ла отседа! – отматывает от ноги портянку. Огромные валенки рядом. Лицо алое, глаза белые. – Тебе сколь?

– Тринадцать, – накидывает Нина.

– Одиннадцать! – уменьшает Петька. – Эт-то что ж у тебя за отец: разрешает к мужикам в бараки!

– Я у коменданта работаю.

«На тебе на конфеты», – копейки даёт Ася. Но ответ ему нравится, и воспитание не продолжено.

– Он в конторе. Наверное, директора уламывает, чтоб добавил… – другой дядька, Роман.

Лицо Нины розовеет. Симпатичным будет к шестнадцати годам. И тогда все заметят, как выросла у Стриковых дочка. Правда, вряд ли заметят они.

– Я б такого догнал, да ещё б добавил! Нихрена не делает, а зарплату ему давай!

– У меня на родине музыкант…

– …и платят больше?

– Никому не платят. Это здесь север, лесоповал…

Петька наболтает родителям про Колю.