Похождения светлой блудницы

Она уходит: ноги в тонком капроне почти голые. Оглянулась, а он и не смотрит. Колдовство. И – долгоиграющее.

Она бегает за ним. Большего позора нет… Другое дело, – за ней. Бывало в один вечер трое. Мать откроет: «Можно Тамару?» Она – с дивана: «Учу уроки!» Второй, третий… и на работе…

Наваждение: перепутанные буквы, первый поцелуй… И она раба того, кто так целует. Не отойди он от кресла, могло быть всё, минуя её волю. Вывод: воля в голове, а не в теле, и тело не союзник головы, а наоборот. Иногда она в панике: головы нет, только тело.

«Не пойду к нему! В лабораторию не пойду!» – Хоть бы не услышала мать, как она плачет. А на утро вновь… На дверях: «Лаборатория стеновых панелей». Дверь открыта, рядовые научные работники тут, а зава нет. «Он на испытаниях». И она идёт на опытный завод. Там испытывается она, неопытный Томасик.

– Добрый день, – с неопределённой улыбкой Ничков, хлопает крышкой люка:

– Опять открытый? Женя?!

– Извините, Павел Владимирович…

– Ну, как ты?

Ответить бы «плохо», но робеет от его улыбки, глядя с отчаянием доведённого до крайности ребёнка.

– Куда ты – этот датчик?!

– Ну, вот, что я тебе говорила… – гудит Аня.

Ничков и Женька центруют блок на стенде.

– Навешивай! – отряхивает руки.

Лаборант прёт гири, и на прутья крепит первые грузы. От панели, облепленной датчиками, тянутся к приборам провода.

На шкале бегает стрелка. Аня фиксирует показания: длинные колонки цифр.

– Эта выдержит? – с деланным участием.

– Твои слова да богу б в уши, – басовитый отклик лаборантки.

А Томасик не видит панелей, от которых добиваются необыкновенной стойкости, лаборантку у стола, лаборанта, пробежавшего к люку в подвал за какими-то дополнительными гирями, и как он вынырнул, не видит. Она глядит, не открываясь, на Ничкова, трогает пальцем его щеку.

– Да, вывозился, – он вытирает пыльное лицо пыльной рукой.

– Паша, ты доволен?

В этот момент она, наверняка, более красивая, чем обычно, и готова например, к такому ответу: «Да, ведь есть ты».

– Тут дело!

И говорит (не то). О каком-то другом институте, где никакого дела, много бумаг. Умный руководитель Гуменников…

Ей грустно! В длинных пальцах (ногти сверкают перламутром) вертит ненужный проводок…

– Павел Владимирович! – фальцет Женьки. – А на эту сторону увеличить нагрузку или потом?

– Иду! – и он идёт к лаборанту.

Солнце, в воздухе цементная пыль.