Похождения светлой блудницы

Она не как мама. Бодрая, модная. Немного мешает их с отцом возня, но и Родынцева накрасится, да подцепит (кругом немало парней). Тётя Люла беззаботная говорит о любви, о том, какие у них в ресторане клиенты, их «вкусы» она «учитывает».

Когда отец её выгоняет, она ревёт. «За так наливает». А Вальке: «И не думай! Не моей дочке работать в кабаке!» Там лангеты, антрекоты… Эклеры, кофе-глясе. Дома суп с говядиной, картошка с селёдкой, макароны с колбасой, гречка, пельмени…

Но как-то он сильно напился: «”И оттого хулиганил и пьянствовал, что лучше тебя никого не видал”! (о маме).

Орёт, соседи – милицию, которая определяет: «белая горячка», в дурдом!

Карандашиком угольного цвета ведёт линию миллиметра три над ресницами от внутреннего угла глаза к виску, но, не доходя до него. Проигрывает голый глаз: он маленький… «Не главная сторона моего лица». Главная имеется. В картонке тушь. Капля тёплой воды, и – на щёточку. Ресницы втрое увеличены. Хлоп-хлоп! Такими не наградит природа.

В классе дразнили губошлёпой.

Тонким «контуром для губ» аккуратненько (рука не дрогнет!) обводит края. Для помады немалый фронт! В «Подарках» пять тюбиков: отменный подарок себе! Бледно-лиловая модная. Губы выкатились из лица бантиком. Красоты невероятной. Длинную белую сигарету аккуратно в краску рта. Поджигает и любуется в зеркало на курящий рот.

Волосы «пагубно» (говорит мама) вытравлены, зато блондинка.

…«Второгодницу дают! Скелет номер два», намекая на Вальку. Входит… Размеры, далёкие от «скелета».

Капуста. Белокочанная. Хриплая от курения. Реагирует другой второгодник (вор и хулиган накануне отправки в колонию): «Ништяг бабец!» «Мы – люди одного круга», – кивает ему Капустова.

Валька с ней на каток. Там к ним катят пацаны с грубыми голосами. Ловят, тащат в никем не охраняемую раздевалку. У одного кликуха Мальчик, и он тащит Вальку. Она вопит! Он кроет матом. Вовремя Валькин отец. И без коньков не падает, крепкой рукой любителя вольной борьбы хватает парней за шивороты, желая вытрясти из них дурь.

Доченьку в «парном катании», не много не ударив глупой головой об лёд, – к воротам, на улицу, в трамвай…

«Не могла отцу назвать «Динамо»? На «Юности» тебе не бывать…» – вздыхает Капустова.

Дети или домашние, за которыми «следят», или уличные, за которыми никто не следит, кроме уличной шпаны. Валька запечная. Отец выгородил в комнате угол, где её кровать, книги на полке, столик, над ним – фотография поэта.