Счастье рядом

Ирина высказалась категорически против, и они тогда серьёзно поскандалили на эту тему. С тех пор пропасть между сёстрами только увеличивалась. Мать, как обычно, встала на сторону старшей. Она почти всегда – по мнению Линды, несправедливо – превозносила Иру. В большинстве семей главное внимание уделяют младшеньким, но только не в семье Барвиных (именно такую Линда носила девичью фамилию). У них Ира считалась идеалом и эталоном одновременно. И как-то все постепенно смирились с таким положением вещей. Все, кроме, собственно, Линды.

Поэтому так и получилось: мать и старшая сестра незаметно отдалились и ограничили контакты до минимума. Линда, впрочем, не роптала по этому поводу. Ну, открестились они от неё и ладно, проживём как-нибудь и так.

Продолжая выискивать глазами вывеску с зелёным крестом, Линда вдруг наткнулась на витрину алкомаркета.

«А что? – подумала она. – Это ещё лучше таблетки поможет!»

Через пару минут она уже выходила из заведения с непрозрачным пакетом, в котором многообещающе звякали друг об друга две винных бутылки.

Оставшаяся часть пути до дома пролетела быстро: Линда заставила себя думать о каких-то совершенно посторонних незначимых вещах – иногда ей удавалось так абстрагироваться от непривлекательной действительности – да и приятная тяжесть пакета настраивала на расслабленный и меланхоличный лад.

Линда зашла в подъезд, вытянула из почтового ящика корреспонденцию – пару рекламных газет и несколько писем – и поднялась на этаж.

Коротко вздохнула, представив, как сейчас снова придётся воевать с дочкой.

Потом вставила ключ в замок.

Но в этом смысле переживала Линда зря: комнаты встретили её гулкой тишиной. Майя куда-то упылила. Линда немедленно достала смартфон, чтобы набрать бессовестную, но заметила пропущенное сообщение.

«Ма, я задержусь до 21 в кино сходим с девочками, тел садится».

«Всё как обычно», – вздохнула Линда, впрочем, скорее освобождено – можно было какое-то время побыть самой с собой. Обсудить, так сказать, с ментальным двойником сложившуюся ситуацию.

Линда сходила на кухню, соорудила нехитрую закуску, принесла всё это в гостиную; пододвинула к дивану журнальный столик, взяла с полки пузатый винный стакан и налила в него на треть из принесённой бутылки.

Потом с ногами забралась на диван, щёлкнула пультом телевизора и, мысленно провозгласив тост, адресуя его миловидной дикторше, появившейся на экране, сделала пару чувствительных глотков.

По груди почти сразу расползлось приятно тепло.