Нобелевская премия. Роман

Ее соседка справа, маленькая, тощенькая, черноглазая, похожая на ворону, потрепанную, но не побежденную, продавала детские ботинки. У нее их был целый мешок – все одинаковые по виду и размеру. Когда кто-то из прохожих останавливался и интересовался размером, она спрашивала:

– Вам на какой возраст?

– На пять лет, – отвечал покупатель.

– Вот-вот, – жизнерадостно кивала она, – это как раз на пять!

То же самое девушка говорила тем, кому нужна была обувь и на трехлетнего, и на семилетнего ребенка.

– Тут же 12-й размер стоит – на три года велико будет, – усомнилась одна из покупательниц.

– А они маломерки! – ни на секунду не замешкавшись, парировала хозяйка. – Даже не думайте, берите, в «Детском мире» они втрое дороже идут, можете зайти, проверить!

Проверять никто не хотел, и торговля у девушки, похожей на ворону, шла успешно.

Вероникины тапки своей яркостью и блеском тоже привлекали внимание. Но указанный на них 36-й номер заставлял многих со вздохом класть их обратно в сумку.

И в какой-то момент она неожиданно для самой себя услышала свой голос, звенящий от волнения:

– Да вы не смотрите на размер! Они большемерки, соответствуют 37-38-му!

Торговля пошла бойчее, и совесть, поначалу было куснувшая ее, быстро успокоилась. В конце концов, они же без задника. И, если будут чуток малы, это не страшно.

Против ожидания, роль продавщицы не слишком тяготила ее – отчасти она даже гордилась неожиданными успехами на новом поприще – за час удалось продать целых пять пар.

Лишь один раз она перепугалась по-настоящему. Сначала вообще не поняла, что случилось, почему все женщины вдруг начали поспешно запихивать свои тряпки в глубину сумок. Причина открылась, когда было уже поздно: грубая мужская ручища, возникшая откуда-то из-за плеча, мертвой хваткой вцепилась в тапок, который Ника держала перед собой.

От ужаса она не могла вымолвить ни слова – так бывает во сне, когда видишь кошмар, хочешь кричать, но крик никак не выходит из разинутого рта.

Смотрела на конопатую волосатую лапу, тянувшую ее тапок, и сама обеими руками ухватилась за него – она была готова отдать грабителю (а кто это мог быть, как не грабитель?) все, что угодно, но пальцы сжимались помимо ее воли.

– Нарушаем, девушка, – послышался ленивый басок за ее плечом. Голос был такой беззлобный, что Вероника решилась обернуться. Курносый веснушчатый милиционер выглядел мирно, по-человечески, хоть и был квадратный как шкаф.