Березняк и полынь

Да, да, порой случается такое,

Когда среди георгиевских лент

Родителям в Кремле Звезду Героя

Вручает в День России президент.

На блокпосту

Смешной щенок, как и хозяин, курский…

Приученный к единственным рукам,

Он даже не облаял нас по-русски,

А ткнулся в ноги русским мужикам.

И на привет ответить не умея,

На привязи уставший до тоски,

Он проскулил, что рядом ходят змеи,

Вы тут поосторожней, мужики.

И снова в будку от жары палящей,

От нашей ласки и от наших ног,

Такой родимый, русский, настоящий,

Ещё на зло не лаявший щенок.

Международный аэропорт имени Басиля Аль-Асада

Вдали война, а тут вполне комфортно.

Уже моторы явственно ревут.

Стоим и ждём внутри аэропорта,

Когда нас на посадку позовут.

Жена сирийца с малолетним сыном,

Видавший виды русский генерал,

И рядовой с душистым апельсином,

Что верить в чудеса не перестал.

Вращает фрукт, как обожжённый глобус,

Чего-то ищет там на кожуре.

Песочную спасительную робу

Он не снимал ни при какой жаре.

Окрыли дверь, солдаты грузят в люки

Всё то, что им доверила страна…

Тяжёлые мозолистые руки,

Не первая далёкая война.

Неизвестная

Она выходит из кареты,

И я ей руку подаю.

О, как изысканно одета,

Как держит голову свою!

Но почему она надменна,

Не вторит жесту моему,

Зачем же надо непременно

Встречать людей не по уму?

Ах, красота… Она от Бога!

От Бога ревность или страсть.

Она ступает на дорогу,

Где незаметно можно пасть:

Сойти с небес и стать такою,

Как сотни многие других.

Прикрывшись же сейчас рукою,

Она не замечает их.

Каким желанием влекома

В провинциальном городке?..

Да мне-то что? Мы незнакомы,

Мы первый раз накоротке.

Русский ветер

Ветер за уши не оттащить

От соломенной крыши сарая.

Вот и с ветром приходится жить,

Даже стоны его повторяя.

Я не думал, что он одинок,

Ни единой избой не привечен,

Как и люди, он валится с ног

От работы тяжёлой под вечер.

Но с утра поднимает с полей

Всех бумажных поломанных змеев,

Провожает своих журавлей,

Улететь вместе с ними не смея.

Он прописан в рязанскую глушь,

Улететь от работы не может.

Как оставит он тысячи душ,

Кто их, кроме него, потревожит!

Улетают в листву журавли,

Без него на заре улетают,

Но для ветра нет лучше земли,

Где, как он, и поют, и страдают.