Шолохов и симулякры

Мы расцеловались, и Шкатула сказала:

– А давайте как-нибудь у меня дома соберёмся: выпьем, там, шашлычок, то-сё…

– Дык поехали, – согласился я, перетасовывая внутри себя амбивалентные позывы: забухать и вместе с тем не ударить фэйсом в чернозём.

– Не сейчас, – сказала Лариса. – Ты сначала медаль получи.

– Ну, тогда пойдём хоть пивка попьём, – покорно согласился я.

Поскольку библиотечный юбилей не предполагал в обозримое время закончиться, то обе Ларисы – Новосельская и Шкатула – согласились; и мы вывалили на улицу.

Знойное марево висело над сгуртовавшимися в ледащую стаю пятиэтажками. Казалось, ещё градус-другой вверх – и перед нами расхлебенится само адское пекло.

Мы шли, а пива нигде поблизости не вырисовывалось.

Так – рассуждая о печальных судьбах российской словесности в целом и родимой кубанской балачки в частности – мы добрались до ближайшей троллейбусной остановки. Как-то само собой получилось, что ни одна, ни другая Лариса не захотели возвращаться в душный зал: сели в «рогатый» и укатили себе в светлое будущее.

А меня ждала медаль, посему я никуда не поехал. Героическим усилием воли отбросил мысли о пиве, матюгая в душе неумолимый детерминизм общественной жизни вкупе с её обсценной социокультурной составляющей в моём лице, и отправился обратным курсом.

***

Пиплиотекарское празднество продолжалось. С официальной частью было покончено, и теперь на сцене плясали длинноногие школьницы – типа самодеятельность (а фигурки так уже вполне ничего себе).

До медалей пока не дошло, поэтому я продолжил свою турбуленцию по кулуарам. Встретил Иру Кирьянову. В мою бытность студентом политеха она публиковала мои вирши в альмаматерной многотиражке. Сейчас Ира – редактор театральной газеты. Я презентовал ей свою книжку. Она презентовала мне свою газету. Я поплыл дальше и встретил Лену Лобанову, автора бестселлера «Соло для колибри». Мы расцеловались и стали вспоминать прошлое.

В частности, как мы с ней на моей старой квартире стали бороться по пьяни, и я нечаянно пробил ей голову стулом… Выяснилось, что Лена – член жюри текущего фестиваля. Она сказала, что повесть, принёсшая мне лауреатство, – изрядная блевотина с эстетической точки зрения, поскольку я в ней смакую разные гадости, но литературное зерно присутствует.

– Как бы там ни было, медаль вы мне присудили, – констатировал я необидчиво.